— Куруфин, пожалуйста, выслушай меня.
— Ты, может, и король, но не мой.
— Я видел ее снова, Куруфин! — я посмел приблизиться, посмел в отчаянье своем. — Она в моем видении звала тебя на помощь! Тебя, Келегорма, Майтимо, — я обернулся, не веря происходящему, как же я раньше не додумался, что его имя мне было знакомо, я еле выдохнул, — и Гилдора.
— Что ты видел? — голос Куруфина изменился, он схватил меня за доспехи и приблизился, заглядывая в глубины души. Но я не против, сам желал ему открыться, сам ведь рвался увидеться с ним, я почему-то улыбнулся. Перепалка отряда с Келегормом осталась позади, шум их голосов исчезал постепенно, были лишь глаза Куруфина и безграничное поле моих воспоминаний, мыслей и видений. Куруфин быстро нашел ее — девушку, и все, что было с ней связано. На этот раз закончилось все быстро, голова трещала нещадно, но у меня был один вопрос, я повернулся к Гилдору.
— Ты знаешь ее, девушку, — я пытался вспомнить как же ее зовут, Эктелион же вскользь обмолвился, но это знание уплывало от меня. — Знаешь эту девушку? Ту, которую вы должны были доставить…
— Что? Анна? — на лице эльфа отобразился ужас, но он сразу же вернул себе самообладание, и лишь хмыкнул, — если вы про нее, то я оставил ее у них — феанорингов.
Что? Так вот почему Куруфин выглядел таким заинтересованным и немного взволнованным, когда дело касалось ее, вот почему в первый раз он выглядел удивленным, заметив ее в моем видении.
— Так она настоящая, — глупый вопрос, очень глупый, я ведь сам с ней разговаривал, сам отправил ее непонятно куда, почему же она мне до сих пор казалась плодом моей больной фантазии. До сумасшествия были недалеко.
— Ты даже не представляешь насколько. Но все это потом. Турко, она у Гортхаура, балрога ей в задницу!
— Что? Если он узнает…
— Думаю, мы все точно не пропадем, но такое знание в руках врага плохо, тем более, она знает и о нас.
— О чем вы? Куруфин, ответь!
— Не кричи, и возьми себя в руки, ведешь себя как синдарская дева. Мы должны пробраться в Тол Сирион раньше, чем он покопается в голове Анны.
— Анны? Куруфинвэ Феанаринон, требую, чтобы ты ответил мне что происходит?
— Закройте ему рот кто-нибудь, пожалуйста.
POV Анны
— Очнись.
Меня легко потрепали по щеке, и я поморщилась от боли, отстраняясь от того, кто пытался сделать мне больно. Видно этого было достаточно, чтобы оставить меня в покое.
Глаза открывать не хотелось и не моглось, мертвая усталость непомерным грузом опустилась на меня, не давая ни проснуться до конца, ни заснуть обратно. Я была в невесомости, там, где стирается грань между реальностью и фантазией, в месте, где все происходящее кажется сверхъестественным, где ты уже не принадлежишь себе, а летишь по сценарию, что тебе выдали сверху. И не важно, что некоторые моменты из них происходят на самом деле, а некоторые никогда не случатся. От понимания этой мысли мне хотелось плакать, но в том месте не знают и не принимают слезы — оружие слабых, оружие тех, кто не может совладать со своей жизнью, и бросает этим выпадом в надежде, что его приютят, что пожалеют, обнимут и защитят от всего мира, каким бы плохим он ни был. Нет, мне плакать противопоказано, никто не будет мне помогать, никому я не нужна, даже если буду тонуть в реке из своих же слез.
— Ну же, ну же, не плачь, — почему меня утешает незнакомый голос? Или это продолжение сна? Как разобрать что реально, а что нет. Вот — Куруфин, он реален? Нет, не думаю. Вот, Мэт, которого разорвали волки. Он реален?
— Боже, нет, нет! Только не это, — шепнула я, окунаясь в безумие, откуда не было пути назад, но чья-то сильная рука пыталась пойти против законов природы и существования, и упорно тащила меня обратно наверх, туда, в реальность, от которой меня тошнило, от которой я не могла унять дрожь.
— Смотри на меня.
— Нет! Не нужно! Нет.
— Не бойся, я не наврежу тебе.
— Ты уже это делаешь! Оставь меня.
— Мой лорд, кажется, она сходит с ума.
— Немудрено, увидеть, как на твоих глазах разрывают человека.
— Хватит. Эй, — снова тот голос, который не хотел от меня отставать, — говори со мной.
Говорить? Зачем? Зачем мне говорить, когда к моим словам никто не прислушивается, когда меня всегда винят в том, что много говорю, когда не чураются ударить моими же словами по больному месту. Зачем мне говорить, когда у меня слов-то и нет.
— Говори со мной, — настойчиво, но все же так мягко и отчего у меня опять защемило сердце?
— Я…
— Да…
— Не могу, не могу.
— Почему?
— Они… убили… растерзали.
— Мне жаль, дитя, что ты это видела.
— Кто вы? Почему меня жалеете?
— Такая же пропащая душа, как и ты — пленники у Жестокого.
Я открыла глаза, первым, что я увидела, был свет, исходивший от того, кто наклонился ко мне и держал меня в своих руках. Его лицо было светлым, от него исходило непонятное тепло и спокойствие. Может, он меня пытается зачаровать, чтобы потом так же растерзать, я попыталась отсесть, но мужчина улыбнулся и привлек ближе.
— Не бойся меня, я не наврежу тебе.
— Так мне многие говорили, а верить эльфам я уже давно не могу. Одни бросают на произвол судьбы, другие играют мною, третьи — издеваются, а последние — приказывают сожрать Мэта.
— Гортхаур не эльф.
— Почему, почему я здесь, я ведь обычный человек, который никому ничего плохого не сделал, который не обидел даже мухи…
— Мой лорд…
— Тише, дай ей выговориться, пусть успокоится.
-… который ни разу не повысил голос, не ударил, не крал, не убивал, я обычный человек, почему именно со мной все случается? Почему? На земле семь миллиардов людей, но именно я оказалась здесь, в богом забытом месте, разве это справедливо? Разве я родилась только лишь для того, чтобы страдать и так провести свою жизнь? Я тоже хочу познать радости жизни, хочу…
Крепкие руки не отпускали меня, гладили по голове, позволили выплакаться в жилетку и постоянно бормотали почти в ухо слова успокоения. Как я не силилась тем, чтобы остановить весь этот словесный понос, я не могла. Словно яд, который изгоняют из крови, я желала избавиться от всех слов, от того, что меня угнетало все эти годы, от всего, что накопилось. Мужчина не перебивал меня, не вставлял свои слова, не задавал вопросов, он просто слушал, а я говорила и говорила, пока горло не иссохло, а я не провалилась в сон, уставшая своим же монологом.
Мне снились Келегорм и Куруфин, напряженные лица которых заставили только улыбнуться. Странно, почему я не чувствую злости, а ведь должна сердиться на них — это как минимум, а по максимуму — должна проклинать, крыть трехэтажным матом, а на деле я улыбаюсь, снова увидев лицо Келегорма, когда он пытается заколоть волосы, однако непослушные локоны не позволяют ему сделать задуманное, он злится, оттого и хмурится, но я продолжаю улыбаться. Как давно мы не виделись? Я поднесла руку к его лицу, не решаясь коснуться, не решаясь потревожить, но желание и любопытство пересилили меня, я осторожно дотронулась до его щеки.
— Келегорм, — эльф тяжело выдохнул. — Келегорм!
— Анна? — он отчего-то начал рыскать глазами, но я то здесь, я рядом, он словно не поверил в то, что я стою напротив, но стоило мне еще раз позвать его по имени, как я проснулась.
Кончики пальцев приятно покалывали, словно я немного выпила или все же смогла вправду коснуться его.
Сны снами, а мне нужно было возвращаться в реальность — я осмотрелась, пленников было много, они рассыпались по разным частям камеры, прикованные к стенам, понурив взгляды, практически все уставились в одну точку. Что происходит? Что я опять пропустила? Стоило об этом только подумать, как я вспомнила, тут же был другой…
— Он его опять забрал к себе.
— Снова пытки.
— Мы должны выстоять, должны хотя бы этим помочь ему.
— Это все из-за меня, — подал голос тот, что был прикован и сидел чуть дальше от меня, тоже человек. — Это все из-за меня.
— Не смей так говорить. Ты сейчас делаешь хуже, негласно, но все же говоря тем самым, что наш поход был бессмысленным.