Скучные разговоры дядек меня более не интересовали, куда важней был вопрос о том, куда делся тот эльфы и почему я себя чувствую нормально. Происходящее воспринимаю вполне адекватно, а об упоминании о Мэте больше не грохаюсь в обморок. Не могла ведь я так быстро оклематься. Не могла.
Заскрипели двери, наверное, мне придется все же вечность привыкать к тому, что я вижу орком, раз не могу нормально на них реагировать, зажав рот ладонью, я только и смогла, что пискнуть. Так, не волноваться, только не волноваться, но получалось из рук вон плохо. И сейчас к оркам примешалось еще и волнение того, кого они притащили в камеру, это же тот эльф, что помог мне. Боже, что они с ним сделали. Как только орки, заковав его в цепи, не забыв при этом, еще и попинать его вышли, я рванула к нему, благо, я, как остальные, не была ни закована, ни привязана.
— Эй, — стараясь не дотрагиваться да его ран, я легонько приподняла его лицо, оно было залито кровью. — Боже.
— Это не моя кровь, — прохрипел эльф, было видно, что ему не только трудно говорить, но и трудно держать глаза отрытыми.
— Где болит? — я прикусила язык, понимая глупость своего вопроса. Но на мой вопрос он не ответил, пока я разговаривала с ним, он на меня не обращал внимания, а говорил с другими, которые не могли ему никак помочь, даже хотя бы подойти. Я медленно убрала руки, оказалось, он и без моей помощи мог отлично держаться, и отползла в свой угол, что находился предельно близко к эльфу, свернулась калачиком и, игнорируя неприятный запах и голод, закрыла глаза.
Мне казалось, что прошли годы, а в другие моменты казалось, что течение времени не касалось меня, ничего не менялось: я лежала, не двигаясь, забыв о всех естественных потребностях и смотрела в одну точку. Орки иногда добавляли разнообразия, уводя того эльфа. Но ни он, ни я более не говорили друг с другом, но почему-то это было ожидаемо. Неизвестно, сколько времени прошло прежде, чем я поняла, что привычный ритм жизни изменился, и вместо того, чтобы лицезреть перед собой темную стену или же лица пленников, я оказалась поднятой, а вследствие того, что ноги онемели, меня не просто повели в неизвестном направлении, а протащили, не забыв задеть о все выступающие части здания. О, и как я могла еще не упоминать о том, что меня тащили орки. Орки, и орки, что мне с того, разве они не имеют права на существование? Конечно, имеют, а вот насчет себя я не уверена.
Место, куда меня привели, продувалось всеми ветрами мира, пол же, на который меня любезно кинули, прошелся по моим коленям и ладоням, и от любого движения и дуновения, боль отрезвляла меня. Страха не было, точнее, он был, но не перекрывал горло, не сдавливал легкие, даже тогда, когда в тишине раздались шаги, ленивые, совсем не грузные. Я сразу подумала о том, кому именно они принадлежат и не ошиблась. Если он начнет пытать меня, я сразу же сломаюсь, я не эльф, которого пытали сотни лет. Готовая принять смерть, я попыталась встать и посмотреть в глаза мучителя.
— Ты еще стоишь? — небрежный жест, даже не посмотрел в мою сторону. Почему он такой красивый? Неуместное предложение пронеслось в голове, прочно засев там. Почему все жестокое так прекрасно в своем безобразии? На его месте трудно представить какого-нибудь гоблина. Красив, и сам знает об этом, иначе бы не вел себя аки дива, но смотреть в его глаза у меня не получалось, словно именно в том месте стояла преграда, и из-за боли мне приходилось опускать взор.
— Пытаюсь, — мужчина усмехнулся, усаживаясь на трон, однако каким бы красивым и статным он ни был, мне показалось, что трон его совсем не красит. Это не то место, где он должен сидеть.
— Зачем храбриться и показывать мне свою волю?
— Я вовсе не храбрюсь, мне ужасно страшно.
— Правильно, сокровище, так и должно быть.
— Только…
— Да? — мужчина насмешливо приподнял бровь, даже не пытаясь скрыть наигранности к моим словам.
Стоять я больше не могла, поэтому, со всей своей грацией, у попыталась усесться на пол. Я позавидовала терпеливости эльфа, он сидел на троне, подперев лицо рукой и смотрел на меня. Холод снова заковал мое тело, как только моя пятая точка с грохотом упала на отполированный до блеска мраморный пол, ах, без разницы, что я заболею или получу воспаление каких-нибудь частей, я и так уже провела достаточно времени на холодном полу.
— Почему никто, узнав, что я из другого мира, не стал одевать меня в самые лучшие платья, не стал относиться ко мне как к принцессе, никто не дрался на дуэлях в мою честь, меня никто не звал на бал, и уж конечно, никакой король не влюбился в меня, потеряв голову?
— С чего ты взяла, что так бывает?
— Ну… об этом ведь пишут, воображают… Да и сам факт, что ты попал в другой, выдуманный мир, можно ведь и помечтать, представить.
— Странные у тебя мечты. Разве в твоей прошлой жизни все перечисленное с тобой случалось?
— Нет, — мужчина не сдержал улыбки. Красивый.
— Тогда почему ты решила, что сейчас что-то поменяется?
— Ну, как же, я ведь из другого мира…
— Хлипкое оправдание. Что ж, не ты первая, не ты последняя.
— Что? То есть, ты знал, что подобное возможно, — он снова усмехнулся, встал, поправляя и без того идеальное одеяние, прошелся немного и остановился позади меня. Видно, инстинкт самосохранения притупился настолько, что я не повернулась к нему. Какая разница, как принять смерть.
— Кто-то, — его голос немного изменился, он и раньше насмехался, но сейчас, когда я перестала видеть его лицо, насмешка и яд сквозили в его голосе, и не было спасения, даже закрой ты уши, его голос пронизывал, пропитывая каждую клетку организма смертельной патокой, проникая вглубь души настолько, насколько это вообще было возможно, и даже глубже. — Приходит сюда с конкретной миссией, рассказать о нас в своем мире, кого-то отправляют изменить начертанное, кто-то, попав сюда, сразу же гибнет, кто-то пропадает бесследно, кто-то идет служить к нам, а кого-то же в Арду забрасывают по чистой случайности.
— Я! Я попала сюда по случайности.
— Не могу с тобой не согласиться, но ты все же здесь. Ты первая, кто попал ко мне, точнее, первая, кого насильно привели.
— Значит, были и другие? — почему меня все это интересует, я продолжаю с ним разговаривать, словно не он является угрозой моей жизни и не он одним мановением руки может дать приказ растерзать меня. Я пытаюсь растянуть время? Но почему, он ведь не говорил, что убьет меня.
— Первого не помню, они приходили служить нам, ничем особо не отличились, потому что, даже имея знания, они путались и мысли их были непроходимыми болотами, но вот другого я могу тебе показать, — он схватил меня за волосы, приподнимая, грешным делом я подумала, что сейчас укажет на себя, и даже не противилась, когда он потащил. — Смотри.
— Куда? — от внезапной боли дрожал мой голос.
— В зеркало, смотри внимательней.
Но я, кроме наших отражений, никого не видела, несмотря на мой побитый вид, вместе мы смотрелись очень даже ничего. Ха! Вот он — мой темный король! Я улыбнулась, позади же оскалился мужчина, сильнее сжимая мои волосы.
— Смотри внимательней.
— Я ничего не… Лиза?!
POV Фингона
— Кто, балрог ее дери, такая Лиза?
— Что? — я повернулся к Келегорму, вид у которого был, мягко сказать, не очень. Недавно он примостился у стены, и так и уснул, я даже забыл о его существовании, пока он не прохрипел. Взгляд Келегорма не мог ухватиться за что-то одно, блуждая, рыская, это было как минимум, неприятно.
— Не выражайся, — сбоку проговорил Карантир.
И как меня угораздило оказаться в окружении темной троицы, остается только гадать, однако, как ни странно, но присутствие Карантира на этот раз меня вовсе не тяготило. Мне не хотелось этого признавать, но сейчас здесь он был самым здравомыслящим нолдо. И его помощь была колоссальной, он на память нарисовал практический подробный план Тол Сириона, что с него взять — строитель до глубины души, который никогда не упускает ни одной детали. Но что было самым главным открытием для меня, так это факт того, что он утихомиривал своих неугомонных братьев, но сейчас, после непонятной реплики старшего брата, даже он вышел из себя.