— Что, кузен, решил хвост спрятать?
— Мне не страшно.
— Значит, ты глупец.
— То есть, тебе страшно?
— Мы идем против целой крепости, полной орков, волков и Моргот еще знает каких тварей, и нас всего лишь пятнадцать. Я не такой безрассудный, как вы, втородомцы и третьедомцы, любите про нас говорить.
— Я вовсе не…
— Тихо ты, распугаешь всех.
Небольшой обмен словами подействовал на меня положительно, словно простые обыденные вещи, простой разговор вдохнул в меня силу на дальнейшую борьбу. Не хотелось прерывать общение и томиться в этой тревожной тишине, хотелось получить исцеляющее зелье, напиться от него так, чтобы мне хватило на обратный путь. Если он будет. Поэтому я не мог молчать, тем более, когда Куруфин не сильно противился нашему общению, а к его грубости я уже успел привыкнуть.
— Так эта девушка тебе настолько важна? Скажи, ты бы ведь не пошел только лишь ради Финрода.
— Ты прав, не пошел бы.
— Так в чем дело?
— Она мне не важна, важно то, что в ее голове. Если найду ее мертвой, не буду ее оплакивать.
Куруфин уверенно проговорил предложение, словно бы подготовил его заранее, ожидая только лишь моего вопроса. Я изначально был настроен, что он даст мне такой ответ, что уши трубочкой свернуться или одарит меня одним из своих фирменных взглядов, способных приморозить меня к месту. Я бы и поверил в то, что он сказал, если бы его голос не звучал так отчаянно, и он не попытался бы спрятать свой взгляд, в глубине его глаз плескалась боль, от которой впору бы задохнуться. Не поверил я его словам, однако если ему не все равно, то кем она приходится, у Куруфина же жена? У меня не возникло идеи лучше, чем спросить его напрямую, даже и не задумываясь о том, что можно иметь другие отношения, и относиться как к сестре или же другу.
— Она тебе нр…
— Хуан? — прошептал Куруфин, не веря своим глазам, и останавливая коня. Хуан? О, как он изящно решил меня заткнуть, может и правильно, ведь я собирался огласить на весь отряд нечто глупое, но…
— Лютиэн?
Эллет, верхом на псе, показалась с противоположной стороны, без страха ступив на мост и запела песнь, которая сразу же достигла нас и нашла отзыв в моей душе, стало светло.
— Эта женщина вконец рехнулась, — зло прокричал Куруфин, на ходу пытаясь выстрелить.
В тот момент я подумал о то, что он сейчас направит стрелы в ее сторону, но я был неправ и гнал от себя это видение, стрела вонзилась в зверя. Лютиэн, охваченная песней, чья сила была направлена против тьмы этой крепости, даже и не заметила нас, но Хуан обернулся, и на минуту он замешкался, когда увидел Куруфина, тот же продолжил раз за разом стрелять в волков, которых было бесчисленное множество и они валили стаями из недр крепости. Остров наполнился волчьим воем, что пытался осилить песню, впуская ядовитые плющи в ее строки и пытаясь сбить ее с пути. Среди этой возни и шумов, в небе, подобному грозовому раскату, раздался протяжный крик ястреба, он сделал над нами небольшой круг, и я понял — это знак Келегорма, так они пробрались вовнутрь. Я улыбнулся, знак Келегорма дал мне сил, способные хотя бы на некоторое время скинуть опасения.
— О, нолдор, крепитесь, не дайте врагу сломить ваш дух, ваши отвага и доблесть будут награждены. В бой, и да прибудут Валар с нами.
Наш отряд, который до этого не был на главной арене, ступил на поле боя, однако до моста было достаточно далеко, но я не мог не следить за Куруфином, который уже добрался до Лютиэн, оттесняя ее подальше от опасности, я слышал, как он приказывал Хуану, чтобы он унес ее обратно, но на мое удивление, пес не повиновался.
Меня захватил бой, я максимально сконцентрировался и медленно входил в нужную атмосферу, я позволил себе влиться в снова в грязный мир, где нужно убивать первым, где нужно не жалеть, кто бы перед тобой ни был, где нужно показывать свое лицо, а не скрывать его, боясь ранить чьи-нибудь чувства. Какое бы горе мне не приносило окончание битвы, я не мог не признать, что получал своеобразное удовольствие видя, как от моего меча падает враг, что тем самым я отбираю шаг за шагом территорию и стараюсь помочь Средиземью вздохнуть. Все шло хорошо, руки, которые после падения отца, вновь начали вспоминать каково это — держать меч в руках, но вдруг раздался окрик, и я опешил.
— Это Драуглуин!
Казалось, известие о том, что прародитель волколаков ступил на поле боя, вселило смуту в сердца воинов, я не позволил такому событию осквернять то, что мы уже сделали. Тем более, видел, как отчаянно сражается Куруфин, помогая Хуану одолеть его. Лютиэн, которая до этого оставалась в стороне, снова запела, теперь уже другую песню, которая становилась сильней и мощней, она рассеивала тучи над нами, благодарное солнце показало себя, ослепляя орков и мы с новой силой кинулись в атаку. Пока еще ничего не кончено, у нас все еще есть шанс. Очень маленький, но он есть, и я не перестану верить, не перестану бороться, даже если на кону будет моя жизнь.
— Хуан! — я слышал крик Куруфина, затем скулеж пса и обернулся, Хуан отступал, Лютиэн утратила свой пыл. На мосту появился огромный волк с огненными глазами.
— Гортхаур, — выдохнул я.
Конечно, я и раньше думал, что мы обречены, но когда бой уже завязался, и когда вроде бы все шло хорошо, уже такой обреченности не скользило в моих мыслях, но сейчас.
Отступившие в своему владыке твари, стыдливо прижались к земле, но темному они были не интересны, он смотрел на Куруфина, и чудилось мне, что на волчьей пасти играет ухмылка. Куруфин нахмурился, покачал головой, сгоняя неприятные видения, он приосанился и дух Феанора явился всем нам на мгновение. Глаза Атаринке сияли, показывая темному о силе духа.
— Ты врешь, Гортхаур. Тебе не запутать меня такой гнусной ложью. Сгинь же! — эльф поднял меч, что некогда держал в руках его отец.
Кто кинулся первым, не было ясно, но никто не достиг цели. Куруфин в последний момент сделал выпад влево, а темный приземлился на четвереньки, волк оскалился для следующего прыжка, Куруфин же ухмыльнулся, и поднял меч, откуда стекала черная кровь.
— Он ранил его, — прокричали в отряде, — он ранил Гортхаура.
После этих слов Хуан, до того прижимающийся к земле, прыгнул на волка, завязалась драка не на жизнь, а на смерть.
— Фингон! Не стой статуей!
Я очнулся, проскакав вперед, сцепившиеся волк и пес не обращали на нас внимания, но было трудно проскакать рядом с ними, был риск, что они могли скинуть нас с моста, огромные, больше лошадей животные дрались, не уступая и не позволяя брать верх над собой. Мое любопытство заставило меня обернуться назад, и в тот момент Хуан повалил темного, собираясь схватить его за шею, но волк изворотился, выскочив из, казалось, железной хватки, он проскакал в крепость, разбрасывая всех, кто встал на его пути.
— Внутрь! Быстро. Хуан, ты как? — Куруфин потрепал пса, тот смотрел на него извиняющимся взглядом, — Не у меня тебе прощения просить. А вам я бы рекомендовал не соваться, но вы не послушайтесь, так что, лучше не мешайтесь под ногами. И, еще раз, запоешь, я сам тебя прикончу, поняла? — рявкнул Куруфин, Лютиэн покачала головой, опуская взгляд, я бы удивился такому ее поведению, но не сейчас, когда враг был повсюду. Я не хотел верить в успех, гнал любые подобные мысли, но пока все было хорошо. Относительно хорошо. Некоторые в отряде были ранены, но не серьезно, мое внимание привлек Куруфин, подозрительно сжимавший левое плечо, но спросить не решался. Вышедшее из-за туч и густого тумана солнце согнало всех орков, но темнота таилась внутри крепости, я не страшился ее, но она нашептывала мне, говорила со мной, звала, показывала мое падение.
— Не поддавайтесь чарам, — проговорил Куруфин, взмахивая рукой, морок начал рассеиваться, а моя душа искала опору, силу, чтобы дать отпор новой напасти. Куруфин смело шагал вперед, не отставая от него, шла Лютиэн, которая помогала разбивать оковы чар и рассеивать темное колдовство, замыкал наше шествие Хуан.