Но кто его слушал, я залезла в свое убежище и свернулась калачиком, одним глазом следя за волком, который выбирал жертву, или он уже давно ее заприметил, но оттягивал время, наслаждаясь беспомощностью и страхом, что витали в воздухе. Не слушать эльфа было легко, его дикий шепот хоть и пронизывал меня, но я не реагировала, он пытался даже подвинуться ближе ко мне, но на этот раз его цепи были намного короче, и он не мог как прежде, достигнуть меня.
Дура! Какая же я дура. Мне точно нужно умереть. Я — бесполезный набор из кожи, крови и костей, который не только не учится на своих ошибках, но и ничего не делает, чтобы они больше не повторялись. Тот мужчина был прав, если в моем мире я была дерьмом, то с чего я решила, что здесь все должно быть иначе? Вот, если бы Лиза попала сюда, не важно, на чью сторону, она бы точно не тратила попусту свои дни, а что я? Гоняюсь за призрачными эльфами в надежде получить их защиту и ласку, а зачем мне это надо? Сколько я здесь уже и чему научилась? Не знаю как готовить нормально, не могу охотиться, не могу биться, не могу сшить себе одежду, не разбираюсь в растениях, не знаю как лечить людей, слова богу, что сама переболела насколько раз, отделавшись легкой простудой. На моем пути всегда кто-нибудь был и помогал, сама бы я не справилась, это как пить дать.
Так некстати вспомнилось, что я ведь люблю путешествовать, и почему раньше не вылезла из своей норы, почему поехала к бесконечному мору, о котором говорили, почему не посетила озеро Митрим, о красоте которой распространялись посетители, почему не попыталась найти закрытое королевство Гондолин, о которой ходят легенды? Дура! Прикушенная губа не способствовала тому, чтобы я перестала плакать, и ранее мое открытие про то, что мне тут хорошо, тоже никак не способствовало улучшению моего состояния. Трудно за одни раз поменять свое мнение и стать счастливой, трудно, особенно когда в голове кроме гнилых мыслей ничего нет, когда во мне ничего нет, когда я пытаюсь у всех клянчить жалость к себе, что я такая бедная и несчастная, которая не способна жить.
В моем мире может и не было ни эльфов, ни гномов, но он также был полон удивительных вещей, а что я видела? Ничего! Даже там я была в ожидании, свято веря, что скоро все изменится, вот так, просто я должна подождать, но я отметала все мысли о том, что это я должна была начать меняться, должна была воплощать в жизнь все мои мечта, а они мне сейчас казались вполне реализуемыми. Поехать в Париж? Раз плюнуть! Попробовать уличную еду в Японии? Проще простого… я заплакала уже в голос, не замечая ничего и никого вокруг.
— Анна! Говори со… -эльф прервался на полуслове, я всхлипнула, а он закричал, — Берен!
Кажется, волк выбрал свою жертву, мне-то что, так я думала, и старалась вернуться к самобичеванию, откуда меня вытащил голос эльфа, но не получалось. Отречься от всего и посвятить оставшиеся дни моей жизни жалости — звучало как отличный план действия. Но нет, окружающая меня реальность, пропахшая смрадом, нечистотами, звериным запахом, наполненная слезами, криками, ненужными и ничего не значащими словами, отчаянно звала меня обратно. Я растерла слезы по щекам, и посмотрела на то, что происходило в нескольких метрах от меня.
Эльф вырывался, а человек отбивался от зверя как мог, не давая ухватить себя за шею, но он не мог ничего сделать, волк был сильней, мне ли не знать. Волк уже изрядно покусал руки и ноги человека, и я отвела взгляд, не желая снова окунаться в безумие.
В рычание зверя, клацанье зубов, в крики эльфов и в их слабые попытки помочь ближнему, вплетались ранее неизвестные звуки снаружи. Там всегда было относительно тихо, разве что орки иногда бродили и говорили на своем языке, но сейчас, кажется, и там у них наметилась вечеринка. Я повернулась, примостилась к клетке в надежде хотя бы одним глазком подсмотреть что там у них происходит, но мои попытки оказались провальными.
Я слышала только орочьи крики, лязг оружия и ничего более, но все же продолжала всматриваться, и когда мне показалось, что есть вероятность того, что мои старания окупятся, случилось неожиданное. Я уловила движение сбоку и сразу же обернулась, удивляясь происходящему — эльф набросился на волка. И только потом я поняла, что это невозможно, он закован.
— Был… — эльф взобрался на волка, пытаясь того задушить цепью, и изначально у него получалось, но силы стремительно покидали его, а зверь умирать явно не хотел, он брыкался, скакал, подминая под собой пленников, я прилепилась к прутьям, стараясь с ними слиться, чтобы меня не затоптал взбешенный зверь, но это было лишним, потому что эльф не смог удержаться на волке, и его отбросило. Удар о стену вышиб из него воздух, и его тело бессильно рухнуло на землю. Это конец.
— Только… нет, — и что я могла сделать?
Конечно ничего, кроме как встать между ними, надеясь и свято веря, что полакомившись мною, он ставит эльфа в покое. Хоть что-то полезное для кого-то я могу сделать, хоть чем-то помочь, и буду считать, что смерть моя не будет напрасной.
— Отойди, — прошептал эльф, сплевывая, но он не вставал, не мог встать.
Волк зарычал, явно недовольный, что какая-то шавка встала между ним и эльфом, он оскалился, а я сглотнула, хоть бы не упасть от страха, только не сейчас. Волк опустил морду, готовясь к прыжку. Не отступай, Анна! Будь смелой. Ты спасаешь жизнь того, кто на время подарил надежду и согрел твою душу. Я должна отплатить ему хотя бы этим.
Зверь кинулся на меня, а я успела только зажмуриться и выдавить из себя непонятный звук, но почему-то боли не было. Я умерла? Или нет? Я ведь бы почувствовала, так ведь? Я боялась открыть глаза, не веря в то, что могла спастись. Эй, вот, черт, он же мог прыгнуть на мужчину.
— Эльф? — крикнула я, оборачиваясь, но увидела, что он смотрит на меня с улыбкой, — что…
— Дура! Сколько раз мне еще придется спасать тебя от волков?
— Келегорм, — прежде, чем я осознала, что происходит, я оказалась в его объятиях, — фу, от тебя несет как от подвыпившего орка.
— Келегорм? — все еще не веря в происходящее, произнесла его имя. Он физически не мог здесь оказаться, он не мог спасти меня, мне все это сниться, я точно умерла.
— Еще раз назовешь меня по имени, и я сверну тебе шею, — но как? Почему он? Я отцепилась от него.
— Тебя поймали? Тебя тоже схватили? Тебя…
— Тише, у тебя от напряжения кровь из носа пойдет, — он повернулся к эльфу, протягивая ему руку, — рад видеть тебя живым.
Я осмотрелась, пленников начали освобождать. Это сон, точно сон, так ведь не может быть. Келегорм говорил с эльфом и другим черноволосым мужчиной, который изредка бросал на меня взгляд, неужели я выгляжу настолько убого? Пленники получили по лепешке и глотку воды, и после этого, кажется, были готовы сворачивать горы. Укушенного и уже порядком измотанного человека приводили в чувство, но, но Келегорм приказал уходить и заняться всем уже после, как мы окажемся в безопасности.
— Я не пойду.
— Ты что? — у Келегорма задергался глаз, но он быстро отошел от моего пожелания остаться, схватил меня за руку и насильно потащил к выходу.
— Подожди.
— Заткнись.
— Келегорм, я не могу уйти.
— О чем ты, Моргот тебя, дери, говоришь?
— Мне нужно в тронный зал.
— Тебя нужно хорошенько выпороть, чтобы пришла в себя.
— Там Лиза.
— Кто? А, твоя подруга, ну и балгрог с ней, — говорил эльф, таща меня за собой.
— Брат, завязывай этот спектакль, — Келегорм, услышав слова черноволосого, подхватил меня, закидывая себе на плечо, словно я мешок муки.
— Подожди! Это она должна была попасть сюда, но теперь она в каком-то зеркале, и если оттуда ее не выкурить, она может завладеть моим телом.
— Хватит нести чушь, ты долго пробыла тут, не удивительно, что у тебя разум помутился.
— Она хотела попасть сюда, хотела принести меня в жертву, чтобы моя жизнь дала ей силу, но что-то пошло не так, тот темный сказал, что меня здесь ждали, — я старалась не кричать, чтобы не привлекать внимания, старалась сказать самую суть, но почему-то слова трудно подбиралась, я не могла остановить ни его, ни себя. — И теперь Лиза наполовину здесь, заточенная в каком-то зеркале, что сделал темный из…палантира…этого, как там его, Феанора.