— Скажите, пожалуйста, где штаб дивизии? — приоткрыв дверцу, спросил Петр Петрович усатого старшину, распоряжавшегося погрузкой.
— Штаб дивизии? — удивленно посмотрел на него старшина. — Так он теперь, поди, километров за сто отсюда.
— Почему же он так быстро уехал? Он должен стоять здесь!
Старшина посмотрел на него еще удивленнее.
— Немца гоним! — сказал он таким тоном, как будто имел дело с ребенком, не понимавшим простых вещей.
— Понятно! Понятно! — закивал головой Петр Петрович. — Мы, видите ли, артисты, нам выступать в вашей части.
— Вряд ли теперь скоро ее нагоните, — с сомнением в голосе проговорил старшина. — Она все время на колесах. Немца гоним, — повторил он. — Теперь мы его, может, на тысячу верст погоним.
— На тысячу верст? — удивился Петр Петрович.
— На тысячу.
— А как же мы? — забеспокоился о своей судьбе командир машины, мысленным взором окидывая огромное пространство и как бы предчувствуя все тяготы и трудности, которые их ожидали. — Голубчик, — обратился он к старшине, — как вы нам посоветуете, поступить?.
— Если вам приказано прибыть в часть, надо выполнять приказание, — строгим голосом сказал тот.
— Ха! Разве мы солдаты? — вставил свое слово Володя, которому не понравился разговор.
— На фронте все солдаты! — внушительно проговорил старшина и так посмотрел на Володю, что у того не повернулся язык вступать в дальнейший спор.
— Конечно, конечно, все мы солдаты, — поспешно согласился Петр Петрович со старшиной. — Все мы солдаты! — почти восторженно повторил он. — Вы очень верно сказали. Разрешите узнать ваше имя-отчество?
— Старшина Бессудников Иван Николаевич! — отчеканил воин.
— Милейший Иван Николаевич, не будете ли вы любезны указать нам, как ехать?
— Разрешите ваши документы! — строго попросил старшина.
Петр Петрович поспешно вынул из кармана предписание и вручил его старшине. Старшина внимательно прочитал и вернул.
— Вы поедете по дороге на Умань, где, по всей вероятности, находится штаб. Если он выехал, комендант укажет дальнейший маршрут. А как доехать до Умани, я вам объясню. Да у вас карта-то есть?
— Карта? Есть карта, — засуетился Петр Петрович. — Только где же она? Иван Степанович, не у вас карта? Володя? Катенька?
Стали ворошить вещи, шарить в машине.
— Сейчас найдем, сейчас найдем, — успокаивал Петр Петрович. — Володя! Катенька!
Поиски не дали результата, карта не находилась. Петр Петрович был в отчаянии.
— Давайте выйдем из машины, еще раз все осмотрим, — предложил он.
— Ха! Вот она где! — торжественно воскликнул Володя, когда руководитель бригады покинул кабину.
Оказывается, Петр Петрович сидел на карте.
— Мы ее ищем, а она нас, — попытался он смехом сгладить неловкость.
После этого старый актер надел очки и вперил взгляд в путаницу линий, кружков, черточек с озабоченным видом генштабиста, читающего карту, как книгу.
— Вы находитесь здесь, — показал на карте старшина. — А ехать вам надо так. За селом сейчас же поворот.
— Понимаю, направо.
— Почему направо? Налево.
— Да, да, конечно, налево, я ведь смотрю отсюда. Володя, запомните, за селом поворот налево.
Володя молча кивнул головой. Странно, что он не возражал, не вступал в пререкания, как обычно, не высказывал своего собственного мнения. Видимо, побаивался строгого старшины.
Старшина продолжал объяснять.
— Вот здесь будет развилка, — прочертил он ногтем по карте, — не пропустите! Вам надо ехать не по той, а по этой дороге.
— Смотрите, Володя. Нам надо ехать не по той, а по этой дороге.
Володя и на сей раз промолчал, но промолчал, как бы сказать, с достоинством. Он бросил беглый взгляд на карту, сделав вид, что все развилки и повороты ему и без объяснений давно знакомы.
— Ах, как вы хорошо объясняете, — сказал Петр Петрович старшине. — Вы, наверное, военную школу кончили.
— Нет, не кончал, — ответил старшина. — Каждый на фронте должен знать карту. Без карты или без схемы как разберешься в незнакомой местности?
— Вот именно, вот именно, карта нужнейшая вещь, — охотно согласился Петр Петрович. — Я такого же мнения, карту должен знать каждый образованный человек. Очень жалею, что я в свое время не изучил этой науки. Благодарю вас, голубчик Иван Николаевич, — долго жал он руку старшине.
Когда машина тронулась, старшина уважительно откозырял Петру Петровичу, чем очень польстил ему. В ответ Петр Петрович тоже откозырял по всем правилам, приложив ладонь к фетровой шляпе.