Китрин
Постоянная тревога о несметных ценностях в фургоне и о том, как бы ее не узнали под мальчишеской одеждой, отнимала все силы, Китрин мало на что обращала внимание.
— У тебя голова-то на плечах есть? — гневно спросил караванщик.
Китрин глядела в землю, щеки пылали от стыда, в горле застрял ком. На башмаках погонщиков застыла рыжая пыль с места очередной стоянки, опавшие листья на земле серебрились изморозью.
— Простите, — выдохнула она, облачко пара растаяло в холодном воздухе.
— Они же мулы! — не утихал караванщик. — За ними надо следить!.. Давно он так?
— Несколько дней, — почти не размыкая губ, пробормотала Китрин.
— Громче, парень! Давно?
— Несколько дней.
Молчание.
— Что ж. Передней подводе хватит и трех коней. Больного привяжи вон там к дереву, вместо него поставим в упряжку мою лошадь.
— Если его тут бросить, он погибнет.
— Именно.
— Он ведь не виноват! Зачем оставлять на верную смерть?
— Хорошо. Дам тебе нож, пустишь ему кровь.
Гневное молчание девушки было красноречивее некуда.
Прозрачные внутренние веки караванщика мигнули, глаза не отрывались от Китрин.
— Хочешь отстать от каравана — пожалуйста! — заявил он. — Мы и так запаздываем, не торчать же здесь только потому, что ты не умеешь следить за мулами. Решай.
— Я его не брошу! — Китрин удивилась собственным словам. И ужаснулась их искренности. Ей ведь нельзя отстать от каравана!..
— Он всего лишь мул!
— Я его не брошу, — еще решительнее сказала девушка.
— Значит, ты идиот.
Караванщик повернулся, сплюнул и пошел прочь. Китрин смотрела ему в спину, пока он не скрылся под жидкой соломенной крышей постоялого двора, давшего им приют. Выходить он, судя по всему, пока не собирался, и она вернулась в хлев. Больший из мулов стоял с опущенной головой, тяжело и прерывисто дыша. Девушка погладила его по густой жесткой шерсти — мул взглянул на нее, повел ухом и опять склонил голову.
Китрин попробовала представить, как привязывает его к дереву и уходит, оставляя погибать от болезни и холода. Или как перерезает теплое пушистое горло. А ведь ей надо довезти деньги до Карса.
— Прости меня, — прошептала она. — Я же не погонщик. Я не знала.
Китрин и вправду сначала думала, что все от ее неопытности: если на каждом переходе фургон отстает от передней повозки все больше — значит, она мало понукает мулов или не умеет сладить с упряжью на поворотах. И только когда у животного открылся тяжелый влажный кашель, она поняла, что мул заболел. В доме магистра Иманиэля религиозные обряды были не редкость, однако Китрин молилась о том, чтобы мул выздоровел сам по себе.
Не помогло.
Постоялый двор — каменная развалина, которую пытался подлатать и подправить каждый, кто в ней останавливался, — торчал на склоне широкого пологого холма; здесь начиналась гряда высоких заснеженных гор на границе между Вольноградьем и Биранкуром. На горизонте виднелись вершины — синие, как казалось из-за дальности. Через горы лежал кратчайший путь от Ванайев до Карса.
Карс. Для Китрин само название звучало чуть ли не молитвой. Карс, столица Нордкоста, город на берегу спокойного моря. Белые башни на меловых скалах, Вечерний совет, могила драконов. Главная контора Медеанского банка. Конец дороги для Китрин — беглянки, контрабандиста, погонщика… Она никогда прежде там не бывала, но теперь тосковала по Карсу, как по родному дому.
Китрин добралась бы и в одиночку. Только она не знала дороги. И не представляла, как вылечить больного мула. И как отбиваться от лесных разбойников.
Мул тяжело выдохнул и тут же закашлялся, влажно и хрипло. Китрин шагнула вперед и погладила его широкие мягкие уши.
— Что-нибудь придумаем, — сказала она не столько мулу, сколько себе. — Все наладится.
— Вероятно, так и будет, — произнес сзади мужской голос.
Ведун, мастер Кит, стоял у дверей хлева, рядом с ним женщина по имени Опал. Китрин, обняв мула за шею, прижалась к нему, словно пытаясь защитить. Или получить защиту. От волнения сердце забилось чаще.
— Это и есть тот горемыка, да? — спросила Опал, протискиваясь мимо ведуна. — Такой усталый.
Китрин кивнула, стараясь не встречаться глазами с обоими. Опал скользнула к стойлу, обошла вокруг мула и приложила ухо к его боку. Затем, тихо напевая что-то незнакомое, встала на колени перед мордой и мягко раздвинула губы животного.
— Опал ухаживает за нашими конями, — объяснил мастер Кит. — Во всем, что касается четвероногих с копытами, я привык ей доверять.