– А у вас их нет? Тогда к тому, кто обслуживает планшеты.
– Хм. Есть у нас компьютерщик, но с тех пор, как его в карцер посадили за попытку сбежать на Альфу, соглашается чинить только то, что совсем сломалось.
– Интересная у вас политика удержания кадров. Странно, что он вообще работать соглашается. Давай я попробую посмотреть?
– А то ты много понимаешь.
– Я в школе немного изучал взлом информационных систем, когда хотел до некоторых закрытых статей добраться, – расплывчато сказал драконианец. Как-то они с другом поспорили, что скрывает раздел «21+» на сайте с загадочным названием «Самые горячие», и кто быстрее до него доберётся. Для этого пришлось сломать возрастной контроль на своём планшете. Рой разобрался быстрее, но радость победы подпортил нагоняй, полученный и в школе, и дома.
– То есть, тебе дай, ты и сломаешь? – прищурился Жокдру.
– Я же не ломать собираюсь, а наоборот, проверить, не ломал ли кто другой. Я аккуратно.
– Ладно, глянь.
* * *
Посреди Дормора в одинокой пещере на Лысой горе второй час подряд громко и нецензурно высказывался в пространство Верховный Жрец Бучнопом, распугивая местную мелкую живность. Мало того что сообщники отступили от первоначального плана и в последний момент решили просто убить драконианца, несмотря на все усилия убедить выкрасть живым, так ещё и эта крылатая скотина оказалась с задатками хакера, обнаружила и снесла с таким трудом внедрённый жучок. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.
* * *
Всю ночь Роя мучали кошмары, снилось, как целая толпа с факелами загоняет его в болото. Утром драконианец едва дождался правителя и заявил, что хочет лично посмотреть в глаза тем, кто против него готовил заговор. Вайтинагри удивился, но отдал распоряжение, благо успели задержать многих из тех, на кого указал барон Пакгаузен.
Драконовская тактика допроса не отличалась разнообразием, но неожиданно оказалась крайне эффективной. Рой просто смотрел большими печальными глазами и спрашивал: «За что?» Сначала правитель пытался добавлять уточняющие вопросы, но быстро понял, что это лишнее. Подсудимые несколько минут жались, кряхтели, пытались оправдываться, а потом их прорывало так, что не могли остановиться.
У всех мотив был один: страх, что дракон раскроет их грехи. Дальше шли такие богатые списки, что тюремный секретарь еле успевал записывать, а порой от откровений жалел о выбранной работе, хотя привык ко многому. Рой, как ни странно, слушал спокойно, только становился всё мрачнее, отчего каждый следующий допрашиваемый признавался всё быстрее. Когда список прегрешений иссякал, драконианец добивал вопросом: «Неужели вы думали, что если меня убить, все эти преступления исчезнут?» – и после этого вываливали всё про сообщников, кто убедил, как договорились и прочее, а также все надежды на изменения или, чаще, их отсутствие.
Такого среза общественного мнения Вайтинагри никогда не слышал, он всё чаще постукивал ногой по полу, и уже через час решил, что в государстве пора что-то менять.
Во всём развернувшимся мрачном царстве нашлось только два слабых лучика: один боялся не за себя, а за любимую, которую насильно выдали за другого, а муж оказался очень ревнив и грозил убить, если она посмеет даже думать о другом. И ещё один мелкий барон попал по глупости, он не имел ничего против дракона, а самым крупным проступком была слабость к воровству душистых яблок в саду соседа. Барон случайно услышал заговорщиков, те заметили и пригрозили, что кто не с ними, тот против них. С перепугу он решил присоединиться. Этих двоих Вайтинагри сразу отправил по домам и велел помалкивать.
Когда допрашиваемые закончились, дракон ещё немного сидел неподвижно, а остальные, включая правителя, ждали затаив дыхание. Наконец Рой сказал: «Здесь правда проще всё спалить», встал и ушёл в башню. До вечера во всём замке царила строгая тишина.
* * *
Записанного компромата хватило, чтобы на следующий день заговорщики с явным облегчением от того, что перед ними только правитель, поклялись никогда не покушаться ни на дракона, ни на кого-либо из династии Бателхудов (Вайтинагри благоразумно обезопасил не только себя). После чего Главный Посс давал выбор: крупная компенсация ущерба государству или личное извинение перед драконом – и лишь один рискнул выбрать второе, да и то потому, что был кругом в долгах и думал покончить с собой. Рой выслушал сбивчивые извинения совершенно бесстрастно, после чего внезапно добил фразой: «Я-то могу вас простить, а вы сами себя сможете?» Бедняга впал в ступор, от которого так и не отправился и закончил свои дни в отделении для тихопомешанных. Правда, этого Рой уже не узнал.