– Садись, – кивнул он на кресло напротив.
В двери отчётливо дважды провернулся ключ.
– Нас заперли? – обернулся Рой. – Как же я потом уйду?
– Постучу и выпустят, – спокойно ответил корвус. – Я же опасный инфернальный посланник, всегда запирают, но давно лишь по привычке. Заодно охраннику оправдание, что не зря жалование получает. Дазесиж ветеран, серьёзно служить ему тяжело, а так сидит, отпирает-запирает – вроде при деле. Попутно слишком настырных просителей гоняет. Что ты всё стоишь?
Рой осторожно опустился в потёртое кресло, оно протяжно скрипнуло. Кутх спокойно рассматривал гостя, чуть склоняя голову то к правому плечу, то к левому.
– Табличка на двери выглядит так, будто Потусторонний – ваше родовое имя, – заметил Рой, чтобы нарушить молчание.
– Это скорее титул, как у тебя «небесный» перед драконом, – отозвался корвус.
– Я не дракон.
– Так и я не совсем ворон. Давно ты прилетел?
Рой вдруг понял, что не может сказать, сколько месяцев прошло. С незнакомым календарём, оторвавшись от привычных регулярных событий, он потерял ощущение времени, и в некоторые периоды вообще не считал дни.
– Осенью, – наконец ответил он, – когда листва только начинала облетать.
– А споришь так, словно неделю назад. Впрочем, драконианцы всегда отличались неуступчивостью. Но в этом доме показывать характер совсем глупо. Странно, что тебя хозяин не предупредил и вообще с собой взял. У графа тяжёлый характер, с любым, кто покажется недостаточно почтительным, может расправиться, не раздумывая, и не посмотрит, что ты чужой питомец.
– Я не питомец.
– А кто? Мунин меня заклюй, ты за восемь месяцев ничего не понял? Это тебе повезло с хозяином. Если и за сегодняшнее простит – благодари всех богов, большинство за такое поведение живого места не оставили бы. Так что держись барона, он для тебя подарок небес. Думаю, наследников Глазавид воспитает в том же духе и ты до старости доживёшь спокойно, как у Одина на плече.
– Какая старость? Я не собираюсь здесь оставаться.
– А куда ты денешься?
– Доберусь до космодрома и улечу. Или до передатчика и отправлю сигнал в Совет.
– Эх, молодой ты... Я сам был таким лет сто тому назад, всё надеялся найти способ улететь, да бесполезно это.
– Вы здесь живёте уже сто лет?!
– Через месяц будет сто девять, – кивнул корвин.
– И за все эти годы…
– Тридцать три попытки. Неудачные, как видишь.
Рой потрясённо молчал.
– Когда я сюда попал, ещё регулярные рейсы до Альфы оставались, – заметил Кутх, – хотя уже только гуманитарные и правительственные. Потом и их отменили. Как ни пытался тайно пробраться на космодром, подкупить, уговорить даже запугать – бесполезно, каждый рейс проверяли так, что червяк не проползёт. Где ни старался скрыться – всё равно ловили и возвращали. Мой тебе добрый совет: смирись побыстрее, тогда проживёшь дольше.
– Зачем на такой планете жить подольше? – вскинулся Рой. – По-вашему, это нормальная жизнь? Унижаться как вы в угоду…
– Никогда!.. – резко и громко каркнул Кутх, закашлялся и продолжил тише: – Никогда не суди, если всего не знаешь. После последнего побега меня наказали так, что я месяц лежал на грани и ещё с полгода прошло, пока все кости срослись. Меня выкупила и выходила бабка графа, светлой ей радуги, и я поклялся в вечной верности семейству.
Рой отвернулся к окну. За дверью охранник уронил что-то металлическое, коротко ругнулся и затих. Из оранжереи с ветром вполз густой аромат хриордей, эти хрупкие, белые с тёмно-синими прожилками цветы здесь считались благородными, некоторые сорта стоили целое состояние.
После долгой паузы Рой попытался расспросить о космодроме, но Кутх перебил словами, что был там слишком давно, ничего не помнит, да и наверняка всё уже изменилось. При этом корвус выразительно посмотрел на дверь и драконианец понял, что их подслушивают.
– Есть ли на Дзете жители других созвездий, кроме меня и вас? – решился поднять ещё одну волнующую тему Рой.
– Насколько знаю, сейчас нет. Когда-то герцоги Колюбы держали фелиса, но он давно спокойно умер от старости. Лет сорок семь или уже пятьдесят назад лириец потерпел крушение. У него здоровье оказалось слабое, а пел плохо, и полгода в бродячих артистах не продержался, недовольная публика камнями забила. Слышал ещё про троих центавров, их на каторге сгубили за то, что отказались везти карету тогдашнего Главного Посса. Дед Вайтинагри был крутого нрава, малейшее неповиновение – и на рудники. Ах да, лет тридцать назад приземлилась пара этих... как их, из созвездия Голубя...