Часть 3. Питомец. Глава 19. Вишня — в саду, а ты — на виду
Никаких взысканий за поведение у Изисада в итоге не было, но целую неделю Рой ходил пришибленный, из головы не шёл разговор с Кутхом. Барон же решил, что дракон сделал правильные выводы из наставлений и гордился своими талантами в воспитании.
На следующих визитах Рой стал замечать моменты, на которые прежде успешно закрывал глаза, и вскоре понял, что Кутх был прав, ему действительно повезло попасть именно к Глазавиду. Но желания «держаться» за барона не прибавилось, драконианец лишь решил не торопиться и собирать информацию.
Как-то они с Глазавидом заскочили по пути в Вялые Вуки. Незнаж воспринял умеренную вежливость драконианца как готовность помириться и заикнулся, что накопит денег и выкупит Роя обратно. Барон на это приподнял бровь и сообщил, что уже описал дракона в завещании и не собирается никому отдавать. Вудсвуд проводил их совершенно расстроенным. В экипаже Рой переспросил, серьёзными ли были слова про завещание.
– Разумеется. Когда придёт время, перейдёшь к старшему с основным поместьем и большей частью земель, – ответил Глазавид. – Кстати, сколько живут драконы?
– У нас дома лет двести пятьдесят, а здесь не знаю, сколько протяну.
– Какое удачное приобретение, – пробормотал барон, проигнорировав вторую часть фразы, – даже праправнукам достанешься. Так что не переживай, больше не попадёшь в дом с сомнительной репутацией, – это был выпад в сторону Вудсвуда. – Ты рад?
– Весьма польщён, – вздохнул Рой. Слабая надежда, что получится уговорить барона мирно отпустить дракона, растаяла как вечерний туман вдоль дороги, по которой они ехали.
* * *
Сезон визитов прошёл, барон с головой погрузился в дела, урожай и налоги, и Рой оказался предоставлен сам себе. В начале недели ему выдавали расписание, где и когда ожидается присутствие дракона. В остальное время разрешалось делать что хочешь и гулять где угодно в пределах усадьбы, а также по всем землям барона, если предупредить привратника, куда и как надолго направляешься. Главное было – пунктуально являться к завтраку, обеду и ужину. Как-то Рой опоздал на пару минут, и Глазавид вызвал его в кабинет, поставил в угол как ребёнка и прочитал нотацию о ценности времени. Это выглядело нелепо, но барон был совершенно серьёзен, и Рой на всякий случай стал везде приходить заранее. Драконианец успел заметить, что слугам обычно за первую оплошность доставались нравоучения или символические наказания, но за повторный проступок ждали менее приятные сюрпризы.
В остальном свободы было достаточно, можно было бы даже представить, что он просто задержавшийся гость… если бы не ошейник. Рой всё больше жалел об опрометчивом обещании не сбегать и ощущал себя как в клетке, пусть огромной, на несколько гектаров, может быть даже позолоченной, но клетке. В ней совсем не хотелось оставаться не то что до конца жизни, а даже до конца года.
Слоняясь без дела, Рой наткнулся на заднем дворе на сыновей Глазавида и, разумеется, произвёл фурор. Первым порывом было спастись бегством, но драконианца окликнула баронесса и познакомила с мальчиками. К счастью, Наслад и Манеп оказались хорошо воспитаны и довольно вежливо проявляли любопытство, хотя и не обошлось без «а можно на вас полетать?», но эту идею их мать не поддержала. Баронесса пригласила к себе на чай и предложила периодически заглядывать и общаться с мальчиками, мол, им будет полезно познакомиться с разнообразием мира. Рой подумал и решил, что это не такая плохая идея. Сначала они просто иногда возились, играли в «злого дракона, стерегущего сокровища», причём больше всего быть драконом любил Манеп. Потом Роя стали звать на женскую половину дома всё чаще. Как ни странно, института воспитателей и гувернёров здесь не оказалось, и баронесса, открыв для себя радость пары свободных часов, стала беззастенчиво этим пользоваться.
Как-то Рой начал читать братьям сказки из книг, а потом постепенно добавлять свои о том, как на небе живут счастливые драконы, у них нет ни слуг, ни хозяев, они учатся, сами выбирают себе занятия по душе, создают семьи по любви и так далее. Заодно поведал, что в других созвездиях живут разные разумные существа, у них отличаются порядки, но все так или иначе стремятся к прогрессу, справедливости и торжеству духовных ценностей.