Когда об этой просветительской деятельности узнал хозяин, он строго отчитал Роя за то, что смущает юные умы вредными идеями, и запретил приближаться к отпрыскам. Попытка отстоять право рассказывать хотя бы об обитаемости космоса без погружения в социальные устройства привела лишь к трёхдневной ссылке сборщиком на плантацию хлополей.
В штрафной секции за отдельным забором, куда отправляли за проступки, лишь на двух деревьях внизу оказалось много созревших узелков с нежным пухом, остальные хлополя или уже обобрали, или ещё не созрели. Четверо провинившихся успели поделить самые урожайные ветки и не собирались подпускать ещё одного работника, поскольку для получения обеда и ужина требовалось собрать норму. Рой не стал настаивать, понаблюдал за работой и понял, что все стараются собирать с земли или небольшой стремянки. Тогда он взлетел, уселся на одну из высоких веток и стал работать там. Напарники пофыркали, но на верхушку не претендовали. Рой нашёл сбор пуха медитативным занятием, да ещё и можно было спокойно поболтать, в отличие от дома, где постоянно занятые слуги неохотно отвлекались на праздного драконианца. К концу третьего дня надзиратель еле выгнал дракона с территории, и то Рой ушёл в основном потому, что на него уже не рассчитывали ужин.
Через неделю Глазавиду пришла докладная от надзирателя, и Роя вызвали в кабинет.
– Я же просил никуда не лезть, – начал барон с лёгким раздражением без предисловия. – Зачем ты портишь воспитательный эффект?
– Я ничего не портил, – захлопал глазами Рой.
– А кто продолжает летать на территорию особого режима по своей инициативе, дискредитируя саму идею? Кто байками отвлекает наказанных от размышлений о проступках? Кто все верхушки хлополей обобрал в своё удовольствие?
– Я же не себе забирал, всё сдано на переработку.
– При чём тут переработка? Как теперь особо ленивым грозить, что заставят наверх лезть?
– Ну извините, я не знал, что верхушки для особых случаев оставляют.
– А это, – барон взял листок со стола. – Это ты говорил воспитуемым, что «во всём нужно искать плюсы»? И ещё: «Физический труд на свежем воздухе полезен». И вот совсем вопиющее: «Подумайте, не за что это вам, а какой положительный урок можно извлечь из ситуации». Как такое только в голову приходит!
– Надо же, за мной уже записывают, – пробормотал драконианец. – Я их просто хотел поддержать, а то они выглядели такими несчастными…
– Они и должны быть несчастными! Это наказание, а не курорт!
– Извините, не подумал, – вздохнул Рой.
– Думать ты, похоже, вообще не привык. Куда ни сунется, везде драконьи глупости разносит. Тебя взаперти держать, что ли?
– Не надо, я больше не буду туда летать и постараюсь ничего не портить.
– Уж постарайся. И я запрещаю тебе вообще летать, хватит неуважительно относиться к моим заборам, ходи ногами как приличный питомец из приличного дома.
– Ладно, – опять вздохнул Рой. Последнее требование совсем не радовало, но он и правда несколько увлёкся, сокращая путь по воздуху, когда остальным приходилось передвигаться по земле.
Назавтра Глазавид сказал Рою, что довольно болтаться без дела, и отвёл в дальнюю часть дома, куда драконианец до этого не заглядывал. Там обнаружилась анфилада из трёх комнат, где по столикам и комодам были хаотично разбросаны разные редкости и трофеи. У входа в первую комнату в стеклянной витрине стоял большой довольно искусно выточенный деревянный дракон. У Роя мелькнуло опасение, что его самого тоже поместят под стекло. Впрочем, Глазавид объяснил, что коллекция сильно разрослась, пора её упорядочить, и велел составить подробный каталог с описью и историей обретения каждого экспоната, для чего драконианцу выдали стопку старых дневников.
Музейным делом драконианец никогда не интересовался, но выдумал свою классификацию, предложил перегруппировать экспонаты и набросал схемы витрин с подсветкой. Барону идея понравилась, он отправил заказ мебельщикам и сам с удовольствием несколько дней копался в своих сокровищах, выбирая, что оставить в актуальной экспозиции, а что отправить в импровизированный запасник – глухие шкафы в дальней комнате. Вскоре помещения преобразились и напоминали уже не барахолку, а обычный скромный музей, какой можно встретить на многих обитаемых планетах.
Глазавид гордо привёл гостей на экскурсию, те восторгались, насколько красиво и удобно всё расставлено и подписано. Об участии Роя барон не упомянул и все изменения приписал себе.