В остальное время Рой сидел в музее, где перекладывал экспонаты, упорядочивал записи или читал романы, которые тайком таскал из библиотеки, хотя выносить оттуда книги запрещалось. Барон только первое время интересовался любым новым приобретением, а потом откладывал в уголок и забывал. У Роя вскоре возникло ощущение, что он тоже перешёл в категорию наскучившего трофея, который навсегда запихнули в музейный запасник. Драконианец стал задумываться, нельзя ли счесть, что он достаточно долго держал обещание не сбегать и попробовать незаметно потеряться, благо за ним не следили и даже перестали интересоваться, ходит ли он обедать.
Часть 3. Питомец. Глава 20. Из болота вышел дед
В начале осени как-то утром Глазавид вызвал Роя в кабинет. Барон был мрачный и невыспавшийся, накануне гости засиделись далеко за полночь.
– Через два часа тебя забирает граф Бонено, – сразу огорошил он драконианца. – Надеюсь, напоследок ты будешь вести себя достойно.
– Вы меня продали? – догадался Рой.
– Проиграл, – неохотно ответил барон. – Граф хорош в покере.
– Надеюсь, с той стороны на кону было что-то достойное? Скажем, тумбочка, или даже кресло.
– Ну зачем ты так.
– Неужели целый шкаф?
– Перестань. Я тебя не ставил. Просто немного увлёкся вчера, а когда набежала крупная сумма, граф предложил вместо денег отдать ему что-нибудь из музея. Не надо так на меня смотреть, я не подумал, что его интересуешь ты, а слово уже дал и не мог отказать сеньору. – Глазавид, в отличие от Вудсвуда, считался вассалом графа, а не напрямую правителя. – Может, потом обратно отыграю, не всегда же ему будет везти. Не волнуйся, сеньор Бонено справедливый хозяин. Ступай, передай музейные дела Завсеусу. И разрешаю зайти попрощаться к Манепу и Насладу.
Рой в первую очередь направился к выходу, но там вопреки обыкновению дежурил охранник и заявил, что прогулки отменяются. Под окном детской, куда драконианец всё-таки заглянул, бесконечно болтали садовник с водителем. Потом в коридоре его поймала баронесса, позвала к себе напоследок попить чай, поохала с сожалением, что не хочется расставаться, а потом попросила не подставлять супруга с карточным долгом, картинно прикладывая платочек к глазам. Рою стало противно. Он заглянул в музей за своим блокнотом, подавил желание что-нибудь там напоследок разломать, спустился в гостиную и сидел, глядя в потухший камин, пока его не позвали. Передачу новому хозяину драконианец принял без каких-либо внешних эмоций, и Глазавид заметно выдохнул. Граф Бонено оказался тем самым старичком, что задержался на выходе из музея в день конфуза с ложечками. Он тут же велел телохранителям покрепче связать дракона, несмотря на вялые уверения Роя, что по пути он сбегать не собирается.
– А там что у тебя? – заметил граф топорщащийся у драконианца карман.
– Мой блокнот.
– Не твой, у питомцев нет ничего своего, – отрезал старичок и сделал знак телохранителю, тот бесцеремонно вытащил пухлую тетрадь. – Что за странные закорючки? Он ещё и заклинания пишет! – заявил Бонено, полистав записи. – Сожгите это немедленно, – граф протянул блокнот Глазавиду.
– Отдайте! – дёрнулся Рой. – Это никакие не заклинания, а словарь вашей лайи, я просто придумал свои значки для звуков.
– Не ври. Кому придёт в голову составлять словарь плебейского языка? – возразил граф. – Уведите.
Блокнот полетел в камин. Роя потащили к экипажу.
Провожать дракона никто из домашних барона не пришёл.
Около часа ехали молча, потом Рой, неплохо выучивший окрестные земли, заметил, что они свернули с большой дороги совсем в другую сторону от поместья Бонено.
– Куда мы едем? – осторожно спросил он.
– Не твоё дело, – отрезал граф.
Экипажи углублялись в леса, выбирая всё более незначительные дороги, неровные, с ямами. Они остановились в тупике, Роя вытащили наружу охранники из сопровождения и молча вчетвером повели по почти заросшей тропинке вглубь леса.