– Прости, не хотел напугать, Навалик. Я Скиф.
– Скиф… – пробормотал гоблин, бешено шевеля ушами. – И чо эта ты так сказал, будто я чо-та должен о тебе знать? Весь такой одиозный, ну надо же! Скиф, епта! И чо? Мне обмочиться от страха? Так?
– Не обязательно, – буркнул я.
– То-то! – довольно сообщил он. – И с чего ты решил, что напугал? Я, знаешь ли, не из пугливых! Не хотел меня напугать, ишь ты! Крошить надумал? На себя покроши!
– Эй, я не пытался тебя задеть! Это же просто такой вежливый оборот.
– На попятную понесло? Бросай ты свои экивоки! О-бо-рот! – протянул гоблин, передразнивая. – Надо ж, епта, маркиз какой взялся!
Гоблин наскакивал, как петушок на чужака в курятнике. От него несло застарелым потом, луком и Азмодан его знает чем еще. Разбираться с сокамерником не было никакого желания. До начала ордалии оставалось меньше минуты, после чего Навалик станет врагом. Да и вообще, не нравился мне этот, готов поставить что угодно, гобник, то есть гоблин с примесью человеческой крови. Встречался мне такой в Кинеме, когда я искал храм Фортуны – все требовал дать ему амулет связи позвонить…
Отодвинув неугомонного коротышку, я прикрикнул:
– Отвали!
Навалик и не подумал. Подпрыгнул, схватив меня за ворот рубахи, заставил склониться к нему, уперся крючковатым носом в лицо и зашипел, брызжа слюной:
– Нехер выеживаться, словно ты сам император Крагош или верховный жрец Маглубайта! Ты живой труп, такой же, как и я, и жить нам осталось столько, что даже посрать не успеть…
– Вот поэтому я и не хочу с вами разговаривать.
– Это как?
– Надо успеть посрать.
Недоверчиво хмыкнув, Навалик отошел, оставив меня в покое. Наконец-то! Мне надо было проверить, что тут доступно.
Я уперся спиной в стену и стал в стойку, какую принимал Ояма вовремя одного из спаррингов. Кулак-молот! Обычный удар, никакого Молота. Кажется, даже воздух не шевельнулся, только гоблин отчетливо усмехнулся.
Оглушающий пинок! Использование специальных приемов подразумевало, что я должен бить сам, а игровая механика подстроит движение под суперудар…
Шлеп! Удар вышел на славу – земля поехала из-под ног, я потерял равновесие и рухнул, больно ударившись затылком о стену.
– А-ха-ха-ха! – Слышать гогот потешавшегося Навалика было обидно. – Всякое повидал, но чтобы так срали, никогда! Спасибо, бессердечный Маглубайт, потешил в последние минуты!
Гоблин, вероятно, в темноте видел лучше меня – он приблизился и навис надо мной.
– Чо копытами размахался? На клована не похож, на циркового педика в трико тоже. – В темноте мелькнула когтистая ладонь. – Вставай, лапоть.
Навалик помог мне подняться, и в ту же секунду дверь камеры отворилась. В воздухе разлился взявшийся из ниоткуда равнодушный голос, скорее механический, чем принадлежавший живому существу:
– Приговоренные, выйти из камер. Следуйте на свет к порталу. Кто не успеет, будет развоплощен. Приговоренные, выйти из камер. Следуйте…
Начался отсчет таймера:
Всего выживших приговоренных: 981 из 981.
До развоплощения: 04:53… 04:52… 04:51…
– Чо врос? Бырее! – гоблин схватил меня под руку и потащил на выход.
В тоннеле, испещренном дырами камер, уже толпился народ. Во всеобщей свалке нас с Наваликом сначала затянуло вперед, а потом прижало к стене и поволокло в общем потоке. Приговоренные помогали себе локтями, пинками, плечами, когтями и зубами, активно раздавая зуботычины и спеша к порталу, направление к нему показывали мерцающие магические стрелки на потолке.
Нас протянуло чуть вперед, к следующей камере, и только я перевел дух…
– М-у-ы-э! – разнеслось разъяренное мычание, загрохотали копыта…
Хрясь! Долбаный минотавр, разогнавшись от дальней стены своей камеры, врезался в толпу. К несчастью, первыми на его пути оказались мы с гоблином. Адской болью отозвалось под ребром – меня нанизали на рог! Под копытом идиота приглушенно пищал гоблин-сокамерник.
Народ отозвался охами, стонами и многоэтажной бранью. Извернувшись, я соскочил с рога-вертела, откатился в камеру минотавра и с трудом подтянул к себе стонущего Навалика. С другого конца коридора ринулась толпа, и идиота-минотавра тут же затоптали грязными ногами.
Столпотворение в тоннеле выдавило к нам нескольких разумных. Мне в лицо уперся чей-то хвостатый зад, я отшатнулся, начав заваливаться назад. Зад принадлежал дриаде – созданию с человеческим торсом на туловище лани. Она истошно завизжала и, отчаянно работая ногами, начала протискиваться наружу. Ее дернувшееся копыто вбило мне нос в череп, дриада рванула наружу по головам. Моя полоска жизни достигла красной зоны.