Рядом стонал Навалик. Камера опустела, народ в тоннеле начал рассасываться.
До развоплощения: 00:37… 00:36…
– Бегом! – Теперь уже я рывком поднял почти дохлого гоблина. – Нужно спешить!
– Не… – Он закашлялся, выплевывая черные сгустки крови. – Не могу… Ноги… Вали…
– Донесу! – решил я, пытаясь поднять гоблина.
Мне это не удалось, с нулевыми-то характеристиками. Пришлось волочить Навалика, спотыкаясь во тьме о раскиданные повсюду трупы. Затоптанного минотавра с деформированным черепом пришлось перелезать. Уже у самого портала я увидел, как развоплотился один из погибших, стеклянной куклой разлетевшись на осколки.
– Это и есть ордалия? – задал я риторический вопрос, но гоблин услышал и ответил:
– Не, эт, мать их… Прелюдия… Хотят самых нерасторопных… Того… Выпилить… – Гоблин умирал, его голос слабел и был едва слышен, заглушаемый ревом толпы и его же кашлем. – Слышь чо, Скиф… На той стороне… Добей…
– Иди нахрен! – выругался я, затаскивая Навалика в портал…
Нас выкинуло на ровную поверхность скалы, окруженной бездонной пропастью. В воздухе плавали мельчайшие частицы, они и давали мертвый свет, но звезды все равно мерцали.
– Ребрам кирдык… – простонал гоблин, постоянно кашляя. – Легкие пробиты… Вот же дрянь… Какая фрустрация…
Последние очки жизни Навалика таяли – он дышал, но прерывисто и со всхлипами, пуская кровавые пузыри.
Убедившись, что сразу нас никто убивать не собирается, я осмотрелся. В воздухе висел острый мускусный запах, разъедающий ноздри и вышибающий слезу.
Узкая полоска тверди обрывалась прямо за нами, а впереди спускалась под наклоном, через пару десятков метров исчезая в плотном тумане. Путь туда преграждало мутное силовое поле, которое никак не обогнуть, не перепрыгнуть. Коснувшись его, я обжегся холодом и отдернул руку. Потерял единицу жизни, а ладонь на время потеряла чувствительность.
В пропасти беспокойно шевелился желтоватый с ядовито-зелеными и черными сгустками туман. Он выпускал ложноножки, которые ползли вверх по скале, шарили по краям. Одна ощупывала камень в паре метров от нас, и я невольно замер, потому что это был не простой туман, а нечто иное и наверняка смертельное: в полупрозрачном щупальце просвечивали бледно-зеленые пульсирующие сосуды.
Небо, или что там над нами, вдруг посветлело, и на его фоне над линией горизонта отчетливо выделились силуэты богов. Они сгрудились над ареной, как алчная до зрелищ публика собирается вокруг стола, где должны драться до смерти сотни букашек.
Имен не было, но фигуры Нергала и Мардука выделялись среди прочих. Как и в Лахарийской пустыне, на небосклоне они встали друг напротив друга. Между ними я видел силуэт женщины со змеиными волосами, двухголового рогатого бога, зловещую фигуру в цилиндре, колоссального крылатого змея, мужчину с огромным животом и женскими грудями… Много кого – весь пантеон Новых богов во всем разнообразии присутствовал на ордалии. Сотни паразитов, сосущих соки смертных.
Тот же нечеловеческий голос, что я слышал в камере, потек с неба. Перед глазами появился дублирующий текст:
Приговоренные!
Правила ордалии просты: да будет оправдан единственный невиновный! Выживший заслужит право на жизнь.
Перед лицом Истинных богов все приговоренные равны. Никто не имеет заслуженного, заработанного и выученного. Набирайтесь сил, получайте божественные дары, отнимая чужие жизни.
Да не останется никого, кроме оправданного!
Приготовьтесь! Ордалия начнется через 02:00… 01:59…
Всего выживших приговоренных: 862 из 981.
Больше сотни приговоренных не выбрались из Винкулы… Я почувствовал, с каким предвкушением зашевелились паразиты, называющие себя Истинными богами.
Гоблин дернулся, и я вернулся к нему.
– Навалик?
– Слышь… – прохрипел гоблин. – А я тебя знаю. Зеленая лига тебя знает. Не врали старшие… Ты ровный пацан, хоть и дурак.
– Я тебя прикрою, – ответил я. – Лежи спокойно, попробуй набраться сил.
– Кхе-кхе… – то ли кашлянул, то ли хохотнул гоблин. – Порожняк… Априори только одного оставят… Так что ты эта… Давай… Я готов увидеть праотцов…
– Иди в жопу. Хочешь сдохнуть, прыгай в пропасть.
– Конгениально! А я о чем? Итог один, а так ты станешь сильнее.