Светлая комната небольших размеров, была разделена на две равные половины. Одна была нежно-розового цвета, вторая нежно-голубого. Потолок был чуть темнее голубой части комнаты и расписан белыми кучерявыми облачками. Посреди комнаты было высокое окно, которое сейчас было задернуто плотными шторами, а по сторонам от окна стояли две колыбельки. В колыбельках лежали малыши и сладко спали, завернувшись в одеяло.
На вид детям было около года. На голове уже было большое количество светлых волосиков, напоминающих пушок. Было видно несколько прорезавшихся зубов из приоткрытого ротика мальчика, да и дети спали, не завернутые в пеленки.
Как только я осмотрелась, дверь в комнату осторожно открылась, и внутрь зашла невысокая, красивая женщина с длинными каштановыми волосами, изумительно зелеными глазами и тонкой талией.
– Мама, – тут же произнесла я, узнавая женщину.
Но она меня не услышала и не увидела. Я стаяла в растерянности и наблюдала, как мой самый родной человек, подходит к окну, отдергивает шторы, пропуская дневной свет в комнату и начиная будить меня с братом.
Первой мама решила разбудить дочь. Под ее ласковой рукой, девочка сморщила нос и начала потихоньку просыпаться. Поняв, что ребенок уже не спить, мама подняла на руки и первым делом усадила на горшок, после чего вынесла из комнаты. Я тут же последовала за ней.
Пришли мы на кухню, где усади ребенка в детское креслице со столиком, мама начала кормить дочь. Удивительно, но ребенок не брыкался и не уворачиваясь от еды, а вполне спокойно кушал. После того как с пюре было закончено, мама отнесла девочку в зал, где стоял большой манеж. Опустив ребенка туда, мама пошла будить сына. Я же осталась в зале, наблюдая за девочкой.
Почему-то у меня этот ребенок никак не хотел ассоциироваться со мной. Головой я понимала, что девочка – это я, но укладываться это никак не хотело в голове.
– Все же красивая девочка, – произнес рядом со мной старческий голос.
Подпрыгнув от испуга, я, повернув голову в сторону голоса, в шоке уставилась на уже знакомую мне старуху.
– Вы что тут делаете? – удивленно спросила я бабку.
– Как что? – приподняв голову и выгнув бровь, задала встречный вопрос старуха. – Наблюдаю с тобой за важными моментами жизни.
– Значит, и та медсестра были Вы? – вспомнив странную женщину, которая со мной разговаривала, решила уточнить я.
– Да, – подтвердила старуха. – Я бы сейчас в кого-нибудь вселилась, но кроме тебя тут никого живого нет, так что пришлось самой.
– И чем же так важен этот момент? – полюбопытствовала я.
– Скоро узнаешь, – отмахнулась бабка и, замолчав, принялась наблюдать за ребенком.
И что я должна узнать? Что такого важного может произойти в жизни годовалого ребенка?
В квартире стояла тишина, только с кухни доносились причитания матери и всхлипы ребенка. Похоже, братец не был столь покладистым ребенком, каким была моя маленькая версия.
Девочка спокойно играла с зайцем или, когда ей надоедало, ползала по манежу, а то и вовсе пару раз пыталась из него выбраться, но из-за высоких перегородок терпела крах и плюхаясь на попу, лишь хмурилась.
А потом произошло нечто странное. В какой-то момент ребенок начал хватать ртом воздух и заваливаться на бок. Старуха напряженно поддалась вперед, наблюдая за происходящим. А я ощутила, как в груди все сжимается и воздух перестает поступать в легкие.
Паника накатила сносящей с ног волной. Рухнув на колени, я сквозь дымку наблюдала, как на полу задыхается ребенок, а вмести с ним задыхаюсь я. Сколько бы я не пыталась протолкнуть воздух в легкие, у меня никак не выходило.
В панике, я, еле передвигая руками и ногами, подползла к старухе и, схватив ее за подол юбки попыталась обратить на себя ее внимания, но бабка, лишь отдернув юбку, произнесла:
– Угомонись, ты все ровно уже мертва. Чего ты так испугалась?
От такого я даже в какой-то момент растерялась. И на секунду промелькнула мысль, что старуха права, вот только была неувязочка. Я действительно задыхалась, и с каждой секундой темная пелена все больше и больше застилала глаза.
Я уже совершенно не соображала, что происходит. Тело рухнуло на пол, и последнее, что я видела – это женские ноги в белых пушистых тапочках, которые пронеслись мимо меня. Потом меня поглотила тьма.