– Несносная девчонка, – прошипел отец.
– Лешь, – успокаивающе прошептала мама, поглаживая мужчину по руке.
– Что ты хотела? – спросила моя уменьшенная копия у матери.
– Уже ничего, – выдохнув и отвернувшись от дочери, ответила женщина.
Было заметно, что ей обидно от отношения дочери, но сил на споры и ругань уже не было.
– Ну вот, сломала, – недовольно прошипела Алиса после того, как, вставив наушники в уши, не услышала звука. – До дёргалась. Спасибо, блин.
– Слушай, ты! – воскликнул, не выдержав, отец, а после и вовсе отвернулся от дороги и повернулся в нашу сторону. –Ты маленькая…
Дальше я не слушала. Память прорезало воспоминание.
И именно в этот момент раздался визг тормозов, крик матери и брата. Расширившиеся в ужасе глаза отца, который, повернув голову обратно, осознал критичность ситуации. Мой крик. И звук столкновения.
Дальнейшее происходило как в старом кино. Вспышками мигал красный свет и проносились кадры.
Вот я вижу завалившееся на меня тело брата, покрытое кровью.
Следующий отрывок. Я смотрю на свои руки, которые так же в крови.
Следующий кадр. Мать, придавленная к переднему креслу сидения.
Темнота.
И снова вспышка красного света.
Слышу звук сирен и крики людей.
Первой из покореженных остатков машины достали меня.
Призрачная я стояла и смотрела, как одно за другим тела моих родных.
Брат, затем мать, с телом отца возились дольше. Машину вскрывали как консервную банку, чтобы достать его. Видимо отец сумел вывернуть руль в последний момент, и большая часть удара пришлась именно на него.
– Быстрее! Нужно доставить их в больницу! – командовал какой-то медик.
Снова вспышка красного света и я вижу свое тело на каталке в машине скорой помощи. Вокруг сидят медики и пытаются не дать мне умереть.
Снова вспышка. Мое тело везут в реанимацию.
Вспышка. И я наблюдаю, как надо мной колдуют врачи, зашивая разрывы и снова собирая кости.
Вспышка. И я в палате. Мое тело подключено к аппаратам жизнеобеспечения. Повсюду громкий писк приборов, режущий слух, но кое-что я слышу отчетливо:
– Как жалко, в столь юном возрасте потерять обоих родителей. А что со вторым ребенком?
– Он в коме. Был сильно поврежден мозг. Не известно, очнется ли он.
– Это я виновата, – сипло прошептала я, только сейчас осознавая, что все это время рыдала и кричала.
– В чем же ты виновата? – раздался справа от меня голос старухи.
– В их смерти, – прошептала я в ответ. – Я виновата, что они умерли. Это я их убила. Если бы меня не существовало, они были бы живы.
– Боюсь тебя огорчить, но убила их не ты. Их убила фура, вылетевшая на встречную полосу, а точнее водитель, который уснул из-за усталости и недосыпа. Это была случайность, которую никак нельзя было избежать.
– Но если бы я тогда не начала ругаться с мамой, отец бы не отвернулся от дороги и увидел несущуюся навстречу машину. Он бы смог увернуться!
– И тогда бы пострадавших стало больше. По-твоему, куда он бы съехал? – задала вопрос старуха и тут же сама на него ответила. – Правильно, на встречную полосу, где так же ехал поток машин.
– И все же… – начало было я, но бабка меня перебила.
– Послушай, милая, как бы ты сейчас не винила себя, но открою тебе секрет. Была бы ты в той машине или не была, есть то, что должно произойти, как бы мы этого не хотели. Винить себя в чьей-то смерти глупо. Ты не виновата, что твой отец решил отвернуться от дороги. Ты не виновата, что водитель фуры не спал двое суток. Ты не виновата, что именно в тот день твои родители решили поехать к тетке. Эта лишь череда событий, которая привела к трагичному финалу. Не более.
Я понимала, что она права. Сейчас, смотря на все со стороны, я понимала, что моей вины в той аварии нет. Точнее есть, но не так много, как я думала раньше. Моя ошибка была лишь в том, что я была сложным подростком со своим всюду лезущим Я.
Возможно, промолчи я тогда, и все сложилось бы по-другому. А возможно, как и сказала старуха, все могло бы стать намного хуже.