– Я потом всю жизнь себя винила за то, что я выжила, а они нет, – глухо прошептала я, усмехнувшись. – Ненавидела и призирала. Считала себя убийцей своих родных.
– Но твоей вины тут нет, – прошептала бабка, дотрагиваясь до моего плеча. – Идем дальше. Скоро надо будет возвращаться.
Глава тридцать первая. Вспомнить все. Часть 4.
Мир снова померк и вернулся, вот только место прибывания е изменилось.
Все те же белые стены и люди во врачебных халатах. Тот же писк приборов жизнеобеспечения и запах стерильности помещения. Единственное, что изменилось – это моя живая версия.
Теперь младшей ее назвать язык не поворачивался. Сейчас я видела в ней именно себя. Ту себя, лежащую на асфальте в крови, с переломанными руками и ногами.
Та же неестественно бледная кожа, которую я приняла за последствие смерти. Те же обескровленные губы, которые только сейчас я заметила, были обкусаны и покрыты маленькими ранками. Те же длинные светло-русые волосы, безжизненным каскадом струящиеся по спине.
Как странно. Тогда, смотря на труп, лежащий на асфальте, я считала, что девушка была красоткой при жизни, и смерть совсем не шла ей к лицу. Но смотря сейчас на этот потухший взгляд, круги от недосыпания под глазами, на это тощее тело, я понимаю, что смерть сделала ее куда красивее и счастливее, чем жизнь.
Девушка стояла напротив небольшого окошка, которое открывало вид на палату. Там внутри лежал человек. Мой брат. В окружении приборов, трубок и капельниц. Его тело лежало на белом постельном белье и практически сливалось с ним. От когда-то веселого и жизнерадостного человека не осталось ничего.
– Вам нужно принять решение, – произнес мужской голос сбоку.
Обернувшись, я посмотрела на мужчину-доктора.
Надо же, я совершенно не заметила, как он подошел.
Высокий кареглазый мужчина с темными волосами был одет в форму мед. Брата, что ему удивительно шло. Правда, моя еще живая версия абсолютно не обратила на него внимания. Только кивнула в ответ и продолжила моча стоять у окна.
Мужчина глубоко вздохнул и с сочувствием посмотрел на меня.
– Пожалуйста, примите решение в течении полу часа. Больше ждать мы не можем, – сообщил мужчина, на что снова получил кивок. – Подойдете тогда в мой кабинет.
Не дожидаясь больше ответа, доктор направился дальше по коридору. А я снова обратила свой взгляд на лежащего в палате брата.
К своему удивлению, я сразу вспомнила, что именно произошло в тот день. Стоило только понять, где нахожусь, как воспоминания того дня нахлынули на меня сплошным потоком.
В тот день, рано утром, мне позвонили из больницы, куда нас доставили сразу после аварии, и попросили явиться для важного разговора. Когда я пришла, меня встретил доктор и, проведя в свой кабинет, сразу поставил перед фактом, что необходимо решить либо отключать брата от системы жизнеобеспечения, либо продолжать платить, но платить большие деньги, которых у меня, по сути, нет.
Это понимала я. И это понимал врач.
Тогда, чтобы уменьшить мои колебания, он рассказал мне, что по всем показаниям мозг брата уже давно мертв, и жив он только из-за поддерживающих его медикаментов и аппаратов. И даже если каким-то немыслимым образом брат очнется, то это будет уже не он, а всего лишь оболочка. Овощ, который будет страдать сам и обременять меня.
Да, наверное, это звучало жестоко с его стороны, но сейчас я понимаю, что он имел в виду. Ведь брат уже давно ушел, но я никак не хотела отпускать его.
Все те пять лет с момента аварии, я каждый день приходила навещать его, разговаривала с ним, надеялась, что он выйдет из комы. Тешила себя надеждой на лучшее. Но такое бывает только в сказках.
Врачи сделали все, что могли. Но брат не захотел возвращаться.
И когда врач сказал мне те жестокие слова, я в первый момент хотела сказать, что буду платить, только бы его не отключали. Но что-то не дало мне это сделать. Выслушав врача в тот день, я попросила его дать мне время подумать и пошла к брату.
Зайти внутрь мне не хватило духа. Все утро и до момента прихода доктора я простояла у окна в палату, смотря на брата. Мне было стыдно за свое малодушие, но я понимала, что не потяну счета за больницу. Я то и себя не могу содержать, и свожу концы с концами, а на оплату счетом мне тем более не хватит.