С каждым словом мой голос становился тише, а смех старухи, наоборот, громче. В коечном итоге я решила вовсе замолчать, так как понимала, что именно мои слова так насмешили бабку.
– Ой, повеселила старушку, – наконец, отсмеявшись и вытерев слезы из-под глаз, произнесла бабка. – Уж и не помню, когда в последний раз так смеялась. Кажется, пару сотен лет тому назад у меня тут был свято верующий и тоже рассказывал мне нечто подобное.
– Тогда, если это не ад, то что? – не выдержав, спросила я.
– Путь, – просто пожала старуха печами.
– Путь? – переспросила я удивленно. – Какой, к черту, путь?! – вскочив на ноги, не смогла удержаться я от возмущения.
– Для кого-то легкий, а для кого-то тяжелый, – пожав плечами и приподняв немного голову, чтобы видеть меня, ответила старуха. Но, видимо увидев на моем лице полнейшее непонимание происходящего, тяжело вздохнула и похлопала по месту рядом с собой. – Присядь. Я постараюсь тебе объяснить.
Послушно сев на своем место, я в ожидании уставилась на бабку.
– Так-с, как бы тебе объяснить? – задумчиво протянула старуха. – Начнем с того, что это не ад и не рай. Это место, куда попадают души окончивших свой путь, по той или иной причине.
– Это я и так поняла!
– Не перебивай, иначе рот заклею, – строго посмотрел на меня пригрозила старуха. – Так вот. Попадая сюда, душа проходить некий путь очищения, после чего попадает на перерождение. Для кого-то это легкий и светлый путь, для кого-то же наоборот, полный опасности, боли и страданий.
– И как же определяется этот путь? – не выдержав, снова перебила я старуху.
– Я ведь сказала не перебивать! – возмутилась бабка и щелкнула пальцами.
В ту же секунду я ощутила, как онемели губы, а после и вовсе склеились, как и обещала старуха. Возмущенно замычав, я попыталась их разлепить, но ничего не вышла.
– Лучше не пытайся их разъединить, если не хочешь разорвать себе рот. И то в даже в этом случае все обратно склеиться, а вот кровью ты хорошо при этом истечешь.
Услышав ее слова, я замерла в испуге, ощупала рот на повреждения и, поняв, что все в порядке, шумно выдохнула через нос при этом кинув возмущенный взгляд на старуху.
– Хм, на чем я там остановилась? – задумчиво протянула старуха. – Ах, да! Так вот, каким именно путем пойдет душа, определяет сам человек. В момент смерти, люди испытывают те или иные чувства. Вина, сожаление, радость, горе, умиротворение. Но определяющим все же является сожаление. Просто у кого-то его больше, у кого-то его меньше. И именно в тот момент определяться, каким будет дальнейший путь. К примеру, возьмем тебя, – ткнула она в меня скрюченным пальцем. – В момент смерти твой твои чувства состояли из вины, сожаления о содеянном, ненависти к себе и окружающим. Сплошь негативные эмоции. Ты хотела наказания. Которое, собственно, и получила. Таким образом, в момент твоей смерти, твой легкий путь был стерт.
– Ммм! – протестующе замычала я, так как рот был заклеен, и я не могла говорить.
– Отрицаешь? – усмехнувшись, спросила бабка. – Но такова действительность. Никакие высшие силы вас не наказывают. Вы наказываете себя сами. Умри ты без сожалений и без этого всепоглощающего чувства вины, ты бы прошла простым светлым путем, как те души на другом берегу калинового моста. Ты должна была их видеть.
– Хмм, – задумчиво протянула я.
Повисла тишина. Я обдумывала то, что мне рассказала старуха, а сама бабка смотрела в костер, периодически что-то подкидывая в него и шепча себе под нос какую-то тарабарщину.
Глава тридцать третья. Старуха. Часть 3.
– Что будет дальше? – нарушила я повисшую, между нами, тишину.
– Кто знает, – пожала плечами старуха. – Одно могу сказать точно. Осталось преодолеть совсем немного, и если сможешь преодолеть оставшиеся испытания, то тебя ждет награда.
– Понятно, – протянула я. – А что с моими друзьями? – задала я еще один волнующий меня вопрос.
Если честно, то за все время, что я провела со старухой, я ни разу не вспомнила о Кае, Ангелине и Мише. Но сейчас, сидя напротив костра, в тишине и спокойствии, я вспомнила о них и у меня что-то сжалось в груди.