– Ты о чем? – недоуменно спросил в ответ Валера.
– Туман… Только то…
– Какой туман? – так же удивленно спросил Артем. – Не было никакого тумана.
– Но… – снова посмотрев на проем, прошептала я. – Ладно, забудьте, – махнула я рукой и переступила порог.
Никаких изменений не произошло, и я смело пошагала вперед. Мужчины следовали теперь за мной.
Как я и предполагала, мы действительно оказались в тюрьме. Справа и слева от нас находились камеры, разделенные решетками. На стенах висели ржавые цепи и ошейники. А еще стоял ужасный запах разложения. Как будто только недавно тут кто-то умер.
Кроме антуража, место вызывало отторжение еще и грязью, которая была здесь разведена. Под ногами что-то то и дело хлюпало и чавкало. Где-то в дали слышался стук капель воды об пол и писк то ли крыс, то ли мышей.
– Мерзость, – вдруг прошипел Валера и начал трясти ногой.
– В чем дело? – обернувшись, спросила я.
– Вступил во что-то и теперь оно не отлипает, – продолжая все сильнее и сильнее трясти ногой, ответил мужчина.
Видимо психанув, мужчина через чур сильно тряхнул ногой и ботинок, в котором он был, сорвался с его стопы. Сделав пару оборотов, обувь упала в какую-то еще более мерзкую жижу.
Повисла тишина. Мы с Артемом ошарашенно переводили взгляд с мужчины на ботинок и обратно. Хотелось то ли смеяться, то ли плакать от произошедшего. Смеяться хотелось больше. И первым не выдержал Артем.
Первый смешок был подавлен, нов от второй и третий уже было невозможно удержать. И хотя я пыталась не засмеяться следом за парнем, но удержаться было невозможно. Особенно наблюдая в полумраке, как смущенный и раздосадованный произошедшим с ним Валера начинает злиться.
– Прекращайте ржать! – рявкнул н на нас и принялся прыгать на одной ноге к луже.
От этой картины мы еще больше захохотали.
Мужчина допрыгал до лужи и с омерзением поднял ботинок двумя пальцами. Сморщившись, он смотрел на обувь, с которой соплями стекала черная жижа.
– Сука! – прошипел он сквозь зубы.
Кинув ботинок на пол, он с омерзением и стоном всунул в него ногу. От этой картины нас с Артемом одновременно передернуло. Зашнуровав ботинок, Валера кинул на нас озлобленный взгляд и рявкнул:
– Пошли дальше!
Мы не стали спорить и последовали за мужчиной, тихо подхихикивая, чем еще больше бесили Валеру.
Через некоторое время я резко замерла. Мужчины прошли немного вперед, но, заметив, что я отстала, остановились и обернулись в мою сторону.
– В чем дело? – спросил Артем.
Я же, промолчав, вслушалась в окружающие звуки. Только что мне показалась, я слышала чей-то стон, пробивающийся через окружающие звуки, но ведь мне могло показаться.
Но не прошло и пары секунд, и стон послышался снова. На этот раз из-за того, что мы остановились звук был более отчетливо слышен, но все равно тихий. Как будто человек или существо, издававшее его, находилось на грани.
– Слышите? – спросила я у мужчин.
– Кажется, здесь кто-то есть, – пробормотал Артем.
– Ну так пошли быстрей. Может, успеем помочь.
Мы тут же кивнули и ускорили наше передвижение. Судя по слышимости стона, человек, находился где-то в самом конце тюрьмы. И, возможно, он там был не один.
Все камеры, которые мы проходили, были пустыми. Пока мы не дошли до последней. А там…
Прикованный цепами, ржавыми цепями за руки, ноги и даже шею. Еле дышащий. В разодранной одежде. Весь в кровоточащих ранах и ссадинах. С разбитым лицом. Висел Кай. Его ноги даже не касались пола, от чего мышцы на руках были в постоянном напряжении, ведь иначе он запросто мог задохнуться от обруча, задавливающего шею.
– Кай, – просипела я, чувствуя, как сдавило горло.
Тело бросило в дрожь. Сердце замерло в груди. От увиденной картины на глаза навернулись слезы. Как оглушенная, я кинулась вперед, желая как можно быстрее добраться до мужчины и помочь ему освободиться, но…
В следующую секунду я услышала мужской крик: