Экипаж исчез, смытый в забвение. Парус сорвало начисто, корпус покрылся дырами и вмятинами, даже оплавился в нескольких местах. Но всё же двигатели работали, и гравилёт как всегда прекрасно слушался рулей. Скорбный ещё не проиграл.
Он взревел, бессловесно и вызывающе. Штормовые ветра завыли в ответ.
Осталось неизвестным, как долго Сурасис боролся со стихией. Время утратило смысл в этом свирепом потопе. Минуты там казались часами, но, наконец, он заметил что-то вдали.
Это был истончающийся хвост красного дыма — точно такой же Сиав применял по всей Комморре. Развернув корабль, архонт двинулся по следу; он поднимался всё выше, пока тьма вокруг не начала сереть, а леденящий дождь не превратился в мягкий снег. И потом Скорбный внезапно выбрался из воздушного месива. Ослеплённый бесстрастным светом пяти солнц, он сморгнул слёзы и вдруг услышал аплодисменты. Пока зрение медленно возвращалось к Сурасису, тот глядел себе на сапоги, покрытые инеем. Затем хлопки и веселые крики стали громче, и мастер поднял голову, осматриваясь.
В нескольких километрах внизу бурлил и вспучивался эфирный слой. Над «Танталом» тонкая атмосфера переходила в черную пустоту. Повсюду вокруг острые шпили и башни пронизывали клочковатую дымку серых облаков. Скорбный понял, что оказался на Холодной Выси, у самой верхней точки Тёмного города. Обычно это было уединённое, запустелое место, но не сегодня.
Вырвавшись из грозовых туч, архонт оказался в центре широкого круга гравициклов и кораблей. На каждом из них сидели эльдар, которые с огромным восторгом били в ладоши и что-то вопили. Поверх кожаной одежды и брони все зрители надели тёплые меха и шкуры редких животных.
За спиной у Сурасиса раздался голос:
— Такое-то зрелище, правда?
Медленно повернувшись, Скорбный увидел Сиава. Тот, восседая на гравицикле, парил неподалеку от архонта. В руке чемпион держал заострённое копье, которое шипело всякий раз, когда на него падала случайная снежинка.
— Столько разных культов и кабалов. В любой иной день они тут же сцепились бы, но сейчас — нет. Знаешь, почему?
— Они — мои жертвы. В своё время я атаковал, побеждал и грабил каждого из них, — пальцы Сурасиса почти касались рукоятей пистолетов. — Их объединяет ненависть ко мне.
— Точно. Кто-то терпеть тебя не может, потому что ты обворовал их, кто-то — потому что ты хвастал перед ними преступно нажитым добром, — чемпион указал на «Захватчика» неподалеку, корпус которого украшали серые зеркальные панели. У леера, с огромным наслаждением глядя на происходящее, стояли Нитоле и Ротэй. — А эти двое ненавидят тебя потому, что ты уделял им меньше внимания, чем своей машине.
— И некоторые из нас ненавидят тебя, поскольку больше не могут восхищаться тобою.
Скорбный осознал всё в один миг. Именно сын и дочь первыми сообщили ему о том, что появился претендент на его титул. Именно они рассказали ему о Сиаве и Завете Ночного Отрога. Если бы архонт не прогнал детей с корабля, они, несомненно, прямо сейчас вонзили бы ему ножи в спину.
— Ротэй и Нитоле… Так всё это их рук дело. Они использовали тебя, чтобы заманить меня сюда.
Чемпион выпрямился.
— Нет, никто меня не использовал. Я попросил о помощи, и твои дети составили план действий, основываясь на этом. Они хотели, чтобы всё прошло при свидетелях.
Сурасис позволил себе кивнуть.
— Пожертвовать отцом ради того, чтобы обрести множество новых друзей. Жадные, вероломные мелкие твари.
Немного помолчав, Сиав произнёс:
— Ты знаешь, что в юности я смотрел твои гонки? Изучал всё твои приёмы. Я даже пилотирую такой же гравицикл, что был у тебя.
— Чудесная машина.
— У тебя не хуже, — ответил разбойник. — Но мы оба не можем быть лучшими.
— Да, верно.
Четыре гравицикла, отделившись от толпы, принялись описывать широкие круги вокруг «Тантала». Скорбный подметил, что за ними тянется нечто вроде толстой серебристой нити неясного назначения. Слегка изгибаясь на ветру, она скручивалась и свивалась в кольца.
Зрители начали скандировать единственное слово, повторяя его вновь и вновь.
Даннан. Даннан. Даннан.
Двое пилотов неотрывно смотрели друг на друга.
— Они хотят увидеть смерть, — сказал архонт.
— Так пусть же слабейший из нас порадует их, — отозвался Сиав.
Высоко держа копье, он прыгнул с гравицикла на «Тантал». В ту же секунду Сурасис выхватил пистолеты и выстрелил. Он промахнулся, а чемпион с кошачьей ловкостью приземлился на рулевую платформу.