Все они кивнули в знак согласия и переключили взгляд на большой кристалл, находящийся в центре храма.
— Давайте же призовем видение Азуриана, — приказал Азурмен.
Каждый лорд-феникс положил руку на свою именную руну, после чего центральный шар поднялся в воздух и начал медленно крутиться. Когда он вращался, калейдоскоп многообразных цветов освещал обитателей храма.
Свет слегка заморгал, и стены храма резко исчезли. Шесть лордов-фениксов стояли под раздираемым бурей небом, а из фиолетовых грозовых облаков вырисовывалась красная молния. От ярости разгневанных и расстроенных богов трещала земля и горело небо. Все, кроме храма, было уничтожено, а проклятая округа кишела разнообразными демонами: от великих владык до бездумных тварей. Им не давали проникнуть в храм ярость Кхаина и благословение Азуриана.
За стеной силы ничто не смело шелохнуться, по крайней мере, все казалось неподвижным изнутри стазиса. Застывшие на месте легионы демонов походили на картину, а бушующий шторм выглядел как яркий узор на небесах.
Момент из далекого прошлого, который был навсегда заперт силой Сердца Азуриана, Азурентешем, устремился ввысь от алтаря-пьедестала, поливая храмовую семью радужным светом.
Азурмен ощущал, как его бессмертный взгляд все глубже и глубже утопает внутри шара, пока он окончательно не затерялся в нем. На мгновенье он увидел пряжу так же, как и ясновидцы, и она оказалась ужасным и невозможным переплетением взаимосвязанных и пересекающихся судеб. Он узрел свою собственную нить ярко-сапфирового цвета, которая оставалась целой веками. Через секунду он увидел, как от узла святилища расходятся жизни храмовых собратьев, но затем они померкли вместе с пряжей. Осталась только золотая нить, по которой следовал Азурмен, пока не столкнулся с кошмаром наяву.
Все покрыто красным от огня и крови.
Крики раздирают воздух, а планеты пылают.
Два мира-корабля, сплетенные воедино щупальцами тьмы, подталкивают друг друга к уничтожению.
Резкий смех жаждущего бога, упивающегося резней.
Древние каменные когти, пронзающие кровоточащее сердце.
А затем черные когти ломаются, когда пламя спасения вырывается из того сердца.
Когда Азурмен вышел из видения, храм потускнел, освещаемый только сиянием, которое было здесь еще до его прихода. Другие лорды-фениксы все так же стояли на своих местах. Шар и руны полностью погасли. Азурмен убрал руку с пьедестала, и остальные последовали его примеру. На мгновенье он ощутил разобщение, когда духи ушли, оставив его наедине с самим собой. Азурмен почувствовал себя одиноким. Воин уже давно привык к этому чувству, поэтому он быстро пришел в себя.
— Мы увидели, что судьба уготовила сделать каждому из нас. Мы не будем обсуждать, что показали нам видения, ибо глупо пересекать линии судьбы. Наши души отбудут, вернутся в мир смертных как раз в то время и в то место, откуда мы ушли. И там мы встретимся вновь. Кхаин снова расколот.
Где-то вдали он услышал яростные крики, а где-то поблизости грозный шепот.
— Окружающие нас демоны призывают подкрепления, поэтому нам нужно уйти до того, как они расхрабрятся и рискнут отведать нашего гнева.
Лорды-фениксы разошлись, и их силуэты быстро поглотили тени, таящиеся за арками святилища. Звуки шагов тут же стихли, когда они вышли из Первого храма и направились прочь через потайные проходы Паутины.
Карандрас остановился у порога, оглянулся и поднял клешню в знак прощания и уважения. Азурмен кивнул ему в ответ.
Затем Карандрас ушел, и Азурмен остался один. Лай гончих плоти нарастал, как и грохот медных копыт джаггернаутов. Во тьме заскрежетали точильные камни.
Здесь опасно задерживаться даже лорду-фениксу. В реальном мире он по сути был бессмертен, однако Первый храм находился вдалеке от реальности.
Азуриан даровал ему цель. Нужно было отомстить за несправедливость. И покончить с войной.
Выставив клинок, Азурмен шагнул во тьму навстречу демонам.
2
«Надо было мне взять больше воинов», — подумал Азурмен.
Люди, одетые в грузные скафандры с круглыми стеклянными шлемами, облепили древнюю усыпальницу джитаар, словно муравьи, копошащиеся под лунным небом. Огромные землеройные машины прокапывались через щебень, разламывая колонны и перемычные камни и тем самым проникая все ближе к подземному городу. Большие лампы ярко освещали бурый песчаник.