Внезапно последний Осколок разорвался на три кружащих обломка. Инстинкты Азурмена слегка притупились от объединенного с матрицей разума Неридиат, и только через несколько мгновений он понял, что битва окончилась. Лорда-феникса захлестнуло колоссальное облегчение.
После уничтожения трех Осколков жажда убивать начала постепенно угасать в Неридиат, но не в «Цепкой молнии». Духи корабля захотели отомстить орудийным платформам, из-за которых линкор потерпел крушение. Поддавшись их желанию, пилот направила судно на нижнюю орбиту.
Памятуя о том, насколько опасны были орбитальные крепости, пять из которых в прошлом пробудили хаосопоклонники, эльдарское судно с легкостью увернулось от их торпед и ракет. «Цепкая молния» и «Грозовое копье» быстро расправились с неподвижными орудийными спутниками, разрезав их оживленной лазерной стрельбой, после чего обломки закрутились и горящими кометами понеслись вниз.
29
Битва окончилась, и Неридиат тут же почувствовала, будто окоченела от холода. Она отсоединилась от систем линкора и чуть ли не выпала на пол из пилотной колыбели. Силы покинули ее ноги, а ее сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Трясясь, она рухнула коленями на палубу командной капсулы.
Женщина почувствовала отвращение к себе и тому, что натворила. На нее нахлынуло воспоминание о том, какую радость она испытывала, убивая врагов. Однако сейчас Неридиат ощущала горькое послевкусие. Хоть Гиландрис и стоял около нее, но она не рискнула поднять голову и взглянуть на свою дочь, страшась ощутить ее реакцию. Хоть Манья и была еще слишком мала, чтобы понимать такие вещи, Неридиат все равно переживала, ведь она только что хладнокровно убила тысячи людей. Было ли это хорошим посылом для ее дочери?
— Борись, иначе умрешь, — произнес Гиландрис, кладя руку ей на плечо. Неридиат стряхнула его ладонь, но ясновидец не отступал, в этот раз успокаивающе сжав ее плечо. — Это наследие прошлого, которое досталось нашему народу. Мы не можем просто сидеть без дела, иначе мы, как и раньше, вновь станем безучастно наблюдать за собственной гибелью.
Сморщившись, Неридиат поднялась на ноги и взяла Манью. Девочка спала, не подозревая о том, что вообще произошло и через какие внутренние муки прошла ее мать. Когда пилот осознала, что ее дочь была все так же чиста, она расплакалась от облегчения.
— И что теперь? — поинтересовалась она. — Что я должна делать?
— Я не знаю, но ты не первая, кто испытывал подобное, и не тебе быть последней. Путь существует для того, чтобы справляться с этими эмоциями и не дать им уничтожить нас.
— Я должна стать аспектным воином? — с ужасом спросила она и чуть не поперхнулась от одной такой мысли.
— Да, — промолвил Гиландрис, переложив руку с плеча Неридиат на Манью. — Ради ее блага ты должна перейти на следующую ступень Пути. Со временем ты найдешь успокоение, и это сблизит тебя с ней. Твоя душа сбросит тяжелый груз страха. Тебе придется изжить душевную боль в храмах Кхаина, и уж кто-кто, а Азурмен наверняка расскажет тебе об этом всю правду.
— Я хочу отдохнуть, — сказала Неридиат. — К тому же мне нужно обдумать все это.
— Спасибо, — произнес ясновидец. Он отошел от нее и снял призрачный шлем, открыв ее взору стареющее худое лицо. Взгляд его темно-карих глаз, на удивление, был добрым. — За то, что вняла зову. С Анкаталамоном мы спасем Ануивен. Помни об этом и знай, что твои страдания не были напрасны.
XIV
— Тут ничего нет, — сказала Джайн Зар, когда они спускались по трапу корабля.
— Воздух, еда, укрытие, — произнес Азурмен. — Что тебе еще нужно?
Он искал какое-нибудь место, которое не было затронуто Падением, поэтому им пришлось немало попутешествовать, чтобы обнаружить пустую колонию на луне. Здесь было выращено все необходимое: биосад, устройства воздухопереработки, психический круговорот, — но эльдар не успели прибыть сюда до катастрофы.
— Какая-нибудь работа? — предположила Джайн Зар.
— Работа? — Азурмен вел ее из стыковочной зоны к первой капсуле обитания. — Здесь полно работы. Нам предстоит научиться, как создавать оружие и броню и как их использовать. Тебе придется найти в себе силы, чтобы подчинить инстинкты и направить свою ярость на благие цели. Мы можем вырастить еду, найти сторонников среди выживших. Мы построим храм, первый за тысячу поколений. Поэтому у нас будет, чем заняться.