Некоторое время она держалась поближе к порталу. Здесь было холодно, и этот холод проникал ей в душу. Тирианна осознала, что здесь она совсем одна, несмотря на мелькающие время от времени следы других провидцев, летевших сквозь межзвездное пространство к другим искусственным мирам.
Тирианна почувствовала биение жизни, когда портал вновь открылся, пропуская корабль. Судно несло свою собственную миниатюрную локальную версию сети бесконечности. Камни души в сердце межзвездного корабля посылали в стороны психические щупы, легко касавшиеся паутины. Судно прошло мимо девушки и устремилось прочь в неизвестном направлении. Кристаллическая матрица корабля черпала энергию и знания из самой структуры Паутины, сливаясь с ней на психическом уровне, но сохраняя свою материальную форму.
Девушка поборола искушение уцепиться за один из психических щупов корабля и заскользить вслед за удаляющимся судном. Это было слишком рискованно. Ей нравилось гулять самой по себе, восхищаясь необъятными просторами сети бесконечности, раскинувшейся по всей Галактике.
В необозримом пространстве космоса переставало существовать само время, но Тирианна догадывалась, что провела в сети уже немало часов. Это было самое долгое ее путешествие на сегодняшний день, но все же она продолжала удаляться от Алайтока. Следуя за отголосками скрывшегося из виду корабля, девушка плыла в его шлейфе. Вскоре она достигла развилки в Паутине. Единый проход расщеплялся на несколько широких и множество узких ответвлений. Бросив прощальный взгляд на Алайток, девушка выбрала один из путей наугад и полетела по нему, оставляя свои страхи позади, в психическом колодце родного дома.
Вокруг было безжизненно.
Холод межзвездной пустоты пронизывал стены прохода и рассеивал энергию Паутины. Тирианна натолкнулась по пути на участки, где ткань Паутины была тоньше обычного. Это реальность пыталась вторгнуться в межпространственный коридор. Порой встречались следы повреждений или небрежного обращения. Девушка не видела эти участки, у нее сейчас не было глаз, чтобы «видеть» в прямом смысле слова, но она ощущала уязвимые места.
Все вокруг казалось тихим и полным умиротворения, особенно в сравнении с сетью Алайтока, наводненной душами умерших эльдар.
Откуда-то издалека раздался шепот.
Страх сковал Тирианну, когда она осознала, насколько далеко забралась. Как неразумно было отправляться в путешествие одной, без защиты. Она была предоставлена самой себе, став лишь пылинкой, крупицей мироздания, подвешенной между жизнью и смертью на хрупких нитях, сотканных кем-то древним.
Шепот становился все громче, ближе. Напуганная, Тирианна ринулась прочь. В Паутину пыталась ворваться не только материальная вселенная. Структуру межпространственного перехода стремился прорвать и варп со своими обитателями.
Тирианна остановилась. Запутавшись в проходах, девушка не понимала, приближается ли она к Алайтоку или, напротив, удаляется от него.
Она уже достаточно нагулялась, пора было возвращаться. Провидица отпустила психическую матрицу, позволяя разуму вернуться в собственное тело.
Ничего не происходило.
Она сделала еще одну попытку, думая о своем теле, об Алайтоке, о единстве разума, бытия и формы, но и это не помогало. Тирианна по-прежнему оставалась во власти хитросплетений потоков энергии. Преследовавший девушку шепот теперь был совсем близко. Его присутствие леденило душу.
Подумав о том, что, возможно, расширение взаимодействия с сетью поможет ей отыскать обратную дорогу, девушка позволила себе раствориться, растечься по сплетению во всех направлениях. На миг ей показалось, что она увидела искру тепла, жизни, энергии, которую она приняла за Алайток. В то же время колдунья прикоснулась к чему-то абсолютному чуждому ей, чему-то отвратительному.
Лишенная тела, она не могла закричать. Ее сознание вновь сжалось до единой точки, а всплеск отчаяния и ужаса всколыхнул сплетение, словно водную гладь. Эта волна не затихала, казалось, целую вечность, выдавая присутствие девушки всем и каждому, кто окажется поблизости. Тирианна понимала, что раскрыла саму себя. Теперь она стала легкой жертвой для любого хищника. Тирианна попыталась скрыться, слиться со структурой Паутины, но страх выдавал ее. Конвульсии ужаса по-прежнему сотрясали и коробили сплетение так же, как рыдания могли бы сотрясать ее физическое тело. Девушка сейчас была словно пойманная муха, бьющаяся в паутине, чьи попытки выбраться из сети лишь приманивают паука.