— Он изгой, а не ренегат, это разные вещи, — возразила девушка.
— Это также будет решать совет, — ответил ясновидец. — Знал Арадриан об опасности или нет, его поступки всё равно навлекли на Алайток неописуемые бедствия. Ты видела в сплетении неопределенность, которая окружает твоего друга. От него исходят крайне мощные возмущения, и мы не знаем, какими окажутся последствия его прибытия.
— Арадриан привел подкрепления, — сказала Тирианна. — Разумеется, это будет учтено в его пользу. Как и я, вы видели руну Смеющегося Бога. С ним пришли арлекины, как и множество изгоев Алайтока, вернувшихся, чтобы защитить родной дом.
— Совет измерит всё это на весах правосудия, — ответил Келамит. Затем ясновидец сделал короткое, рубящее движение ладонью, показывая, что он раздражен и заканчивает разговор. — Вернись к тому, что тебе поручено, и сосредоточься на работе.
Девушка прикусила язычок, зная, что дальнейшие препирания не приведут ни к чему, кроме, возможно, новых порицаний наставника. Она смотрела ему вслед, наблюдая, как Келамит покидает комнату, и возмущалась решением совета, постановившего подвергнуть Aрадриана суду.
Она прошла через палату Глаза, куда было перенесено управление обороной Алайтока. По мере приближения имперского флота; воссоединившиеся корабли людей находились уже в примерно трех циклах пути от искусственного мира. Продвижение врага как будто застопорилось: звездолеты перегруппировывались, между ними носились транспортники и порхали сообщения. Захватчики разрабатывали финальный план атаки.
Полдюжины провидцев сосредоточились на Глазе Эльмарианина, наблюдая за передвижениями людей. Все космолеты мира-корабля были отозваны для непосредственной защиты Алайтока. Имперский флот, собравшийся плотной группой, уже не был легкой мишенью для быстрых атак. Возможно, думала Тирианна, враги надеялись, что эльдар окажутся полными глупцами и позволят втянуть себя в полномасштабное сражение. Такого никогда не случится, для алайтокцев потеря преимущества в скорости и маневренности будет смерти подобна.
Когда цикл вошел в ночную фазу, Тирианна сотоварищи изучала людей, иногда позволяя себе отвлечься и взглянуть на судьбу Арадриана. Совет пребывал в равновесии, мог объявить её друга ренегатом и изгнать, либо позволить вернуться на искусственный мир. Темперамент изгоя ещё больше осложнял проблему: в некоторых вариантах будущего он, разгневанный, покидал родину, или игнорировал решение совета, оставляя Алайток на произвол судьбы.
Люди обговорили план действий, и их судьбы вновь переплелись, превратившись в яркую тропу, которая вела прямо к руне мира-корабля в центре мыслей Тирианны. Плазменные двигатели засияли в космической тьме, словно миниатюрные звезды, направив имперские космолеты по этой дороге.
Звездное небо пересекли огненные трассы, следы несущихся к целям ракет и торпед. Ослепляющие вспышки лазерного оружия мелькали во тьме, и в пустоте на какие-то мгновения распускались цветы белого пламени. Соединения грациозных эсминцев играючи лавировали в поисках возможностей для атаки, тогда как линкоры неспешно скользили через бездну, их батареи разражались залпами разрушительного огня, а из открытых ангаров волна за волной вылетали истребители и ширококрылые бомбардировщики.
Нити в сплетении петляли и скручивались, сталкиваясь друг с другом, в то время как корабли обменивались орудийными залпами и торпедами, прорезавшими пространство. В каждую прядь были вплетены десятки других: жизни экипажей эльдарских космолетов. Что до имперского флота, то он выглядел в сплетении как огромный клубок человеческих судеб, состоящий из великого множества отдельных нитей; глядя на него, невозможно было предсказать, кому уготовано жить и кому — погибнуть. У смерти не было любимчиков, она одинаково разила матросов и адмиралов.
Провидцы ограничили возможные места высадки до трех позиций. Автархи разместили силы защитников согласно видениям псайкеров, готовые действовать, когда суть грядущего прояснится. Отряды стражников и Аспектных воинов ожидали в транспортах, рассредоточенных по всему Алайтоку.
Сеть бесконечности пылала от напряжения, все умы мира-корабля были сосредоточены в едином усилии. Тирианна чувствовала ожидание и страх, излучаемый многими; гнев и предвкушение, испытываемый аспектным воинами и аватаром.
Прорвав заграждение из кораблей эльдар, фрегаты приблизились к обращенному в пустоту краю Алайтока, направляясь к куполу Хрустальных провидцев. «Глазами» тысяч батарей датчиков искусственного мира Тирианна видела грубый, свирепого вида корабль с отвесными бортами, ощетинившимися карнизами и контрфорсами, с носовым тараном, золоченой громадиной в форме орлиного клюва. Одна за другой батареи палубных пушек открывали огонь, и от носа до кормы гиганта мелькали вспышки, а лазерные турели, установленные на покрытой зубцами верхней палубе, выпускали сверкающие лучи.