— Неплохая мысль, — женщина удивленно воздела бровь. — Хотя мне кажется, что принадлежит она кому-то другому.
— Должен признаться, что это слова древнего философа, Кайсадураса Анахорета. Возможно, ты о нем слышала.
— Надо сказать, его несколько недолюбливают у меня на родине, — сказала Афиленниль. — В своем «Самопознании на пути к совершенству» Кайсадурас довольно пренебрежительно отзывается о роли Азурмена в создании концепции Пути. Среди жителей Бьель-Тана много аспектных воинов, которым не по душе такое отношение.
— Ты была Воином? — спросил рулевой и пригубил из бокала, когда женщина кивнула. Напиток оказался чуточку пряным, с теплым послевкусием, которое медленно просачивалось в губы и горло Арадриана. — Одна моя подруга тоже испытала на себе ярость Кхаина. Теперь она двинулась дальше, но, возможно, мне стоит обсудить с ней войну, как ты думаешь?
— Не советую, — помрачнев, ответила Афиленниль. — Мы надеваем боевые маски не просто так. Неразумно пытаться заглянуть под них.
Они ещё немного помолчали, обдумывая эту неуютную истину, а затем женщина обратилась к более веселой теме. Вскоре оба смеялись над давешними успехами и передрягами, в которых находили что-то общее. У собеседницы имелось множество историй со всех концов известной Галактики, и в этих рассказах присутствовала глубина, интригующая Арадриана. Ему хотелось побольше узнать о жизни Изгоев, но навигатор устала от разговоров. К удивлению рулевого, Афиленниль пригласила его подняться к ней.
К ещё большему своему удивлению, Арадриан согласился.
Стоял поздний вечер цикла, на следующий за которым Корландрил назначил грандиозный прием с демонстрацией своего последнего шедевра, когда рулевой вдруг понял, что с момента прибытия больше не видел ни друзей, ни родственников — последние, правда, волновали его меньше. Последние несколько циклов Арадриан отвлекался от забот в приятной компании Афиленниль. Эльдар часто делили ложе, но также старались лучше узнать друг друга, посещая различные заведения в башне Нескончаемого Гостеприимства и немногочисленные любимые местечки алайтокца, где он проводил романтические встречи до отбытия на «Лаконтиране».
О приеме у скульптора Арадриан вспомнил, выходя из жилища Афиленниль, и ощутил внезапный прилив вины. Во-первых, ему стоило бы рассказать женщине о представлении. Как понимал рулевой, их ждало значительное светское событие в артистических кругах Алайтока, и дружеские отношения с мастером уровня Корландрила дорогого стоили. Учитывая, сколько всего навигатор объяснила ему за прошлые циклы касательно подвальчиков башни Нескончаемого Гостеприимства, она точно заслужила ответного приглашения на столь выдающееся празднество.
Во-вторых, Арадриан чувствовал вину, поскольку знал, что никогда не пригласит Афиленниль, а составит компанию поэтессе. Женщина-изгой отличалась обаянием и жизнерадостностью, но за время общения с ней рулевой не раз спрашивал себя, каково было бы испытать то же самое с Тирианной. Как Воительница, девушка интриговала Арадрина; как Поэтесса, она привлекала его. Циклы, разделенные с Афиленниль, пробудили в нем желание душевной близости: не гармоничной дружбы с товарищами-рулевыми, но чего-то менее долговечного, вроде связи с родственной душой. Арадриану было хорошо рядом с бьел-танийкой, но Тирианна вызывала в нем давно позабытое сердечное волнение.
Итак, рулевой покинул жилище Афиленниль, когда Алайток создал искусственные сумерки для своих обитателей. Неподалеку располагался узел сети бесконечности, которые повсюду встречались на мире-корабле. После возвращения Арадриан ещё не соединялся с психической системой Алайтока, и, вспомнив краткий контакт в момент причаливания «Лаконтирана», рулевой подошел к терминалу с небольшим трепетом.
Он положил ладонь на мягко пульсирующую гемму, и в тот же миг узел пробудился: сияющая энергия заполнила кристаллические схемы, покрывающие высокий и узкий пьедестал. Арадриан немедленно соединился со всем миром-кораблем, ощутив вокруг его безбрежные просторы. Закрывшись от потока сигналов — болтовни бессчетных эльдар, обменивавшихся сообщениями, — рулевой устроился в сети, всё ещё опасаясь утонуть в волнах информации.