— Они не в моем вкусе, — сказала девушка, касаясь друга рукой в знак приветствия.
— Не для тебя, для меня, — сконфуженно произнес странник.
— Да, я догадалась, — рассмеялась Тирианна. Девушка взяла одну из сережек и поднесла к лицу собеседника. Форма украшения выигрышно подчеркивала его черты, и девушка кивнула.
— Да, они тебе очень идут.
— Тогда решено, — ответил рулевой, окончательно успокоившись, и подал знак торговцу. Тот закивал, одобряя выбор Арадриана, и помахал обоим на прощание. Пара продолжила прогулку.
Друзья говорили мало. Прохаживаясь меж прилавков и витрин, они разглядывали драгоценности, шарфы, платья и заколки. Молчание Тирианны нервировало рулевого. Арадриан заполнял тишину несущественными репликами, но чем больше он рассуждал об изделиях на лотках, тем сильнее, казалось, отдалялась подруга. Рулевой попытался увлечь её, комментируя последнюю моду, которая, по его мнению была обычной, скучной и мелочной, но Тирианна не стала участвовать в беседе.
Точно так же девушка молчала, когда Арадриан попытался объяснить свое недовольство жизнью на мире-корабле. Он услышал не один её вздох девушки, и, чем дольше пытался объяснить, насколько далеким чувствует себя от повседневности Алайтока, тем сильнее раздражалась поэтеса. В конце концов рулевой переполнил чашу терпения Тирианны.
— Почему тебя все раздражает? Отчего ты видишь во всем лишь недостатки? — выпалила Тирианна, беря его за руку и отводя в небольшою арку между магазинов, подальше от ушей других прохожих.
— Мне очень жаль, что мой круг интересов стал шире, чем подборка никчемных безделушек, — ответил Арадриан. Он собирался сказать еще про мелочность духа эльдар Алайтока, раз они хвалят безделушки, наполняющие рынок, но потом сдержался, понимая, что тем самым принизит и Тирианну. Он помолчал и заставил себя успокоиться.
— Нет, правда, извини. Ты говоришь, что меня все здесь раздражает. Так и есть. Мне тут тесно, я словно скован кандалами, связан веревкой, которая натирает мне руки и ноги. На Алайтоке безопасно, здесь все схвачено — я тут задыхаюсь. Комфорт и зависимость — это не то, к чему я теперь стремлюсь.
— Тогда зачем ты вернулся? — спросила Тирианна, выказывая искреннюю заботу, — была же на то какая-то причина.
Причиной была дружба. Но его друзья исчезли, и когда Арадриан вернулся, то нашел на их месте Скульптора и Поэтессу. Любовь, гораздо глубже той, которую он испытывал по отношению к друзьям, взросла в его сердце, когда он встретил Тирианну-поэтессу, но как сказать ей о этом? Она дала понять, что не чувствует подобного, и говорить ей об этом эгоистично и бессмысленно. Это лишь наполнит их болью, не дав ничего взамен. Эльдар подавил эмоции, бушевавшие в его груди, заставляя себя выглядеть невозмутимым, хотя мысли были в беспорядке.
— Мои воспоминания об Алайтоке оказались намного теплее, чем реальность, — произнес странник. — Или же реальность стала мне не так мила, как прежде.
— Ты о Корландриле? — спросила Тирианна. Упоминание этого имени вызвало проблеск раздражения, который перешел в стыд, когда Арадриан признал, что разозлил скульптора.
— И о тебе, — ответил рулевой, вздохнул и, прислонившись спиной к стене, скрестил руки на груди. Хотя всё о себе он рассказать не мог, кое-какими мыслями способен был поделиться. Рассказать девушке что-нибудь, что она должна знать, если он собирается улететь.
— Я больше не нахожу себе места здесь.
— Со временем ты снова привыкнешь к Алайтоку. Тебя начнет радовать каждое мгновение, проведенное здесь. Ты будешь восхищаться вещами, которые сейчас кажутся пустяшными, — заверила его Тирианна. — Алайток — это твой дом, Арадриан.
— В самом деле? — ответил он. — Я почти перестал общаться с родными, а друзья уже не те, что прежде. Зачем оставаться здесь, когда предо мной открыта вся Галактика?
— Мне будет грустно, если ты вновь улетишь, но разве я смогу отговорить тебя, — произнесла Тирианна, и её согласие ещё сильнее расстроило рулевого.
— Назови мне хоть один повод остаться, — попросил он, на этот раз не скрывая свои мысли, направив на Тирианну взгляд, наполненный тоской и желанием. Потрясенная этим поэтесса ответила не сразу.