В кирпично-красном освещении посадочного отсека пустотный катер выглядел алым. Арадриану, спускавшемуся по десантной рампе, казалось, что он шагает в вечные сумерки. Они с Маэнсит прибыли на флагман Кхиадиса, чтобы принять участие в совете капитанов, созванном по настоянию иерарха комморритов. Повелитель Возносящегося Копья отказался провести встречу в голоформате и не раскрыл тему, которую желал обсудить.
После рейда на боевую станцию корсары «Фаэ Таэрут» совместно с пиратами Лазурного Пламени и комморритами Кхиадиса совершили ещё три налета. Прошли они довольно успешно, но с каждой вылазкой становилось всё более понятно, что целью атак были не корабли, а их экипажи. И, после каждого набега, каббалиты забирали свою долю в живых чужаках, оставляя корсаров грызться над жалкими остатками добычи. Поддержка, оказанная Маэнсит иерарху, заметно сместила баланс сил внутри флота в пользу комморритов, и Арадриан считал её выбор ошибочным, хотя и скрывал от подруги-капитана свою нервозность. При всей своей неблагонадежности и высокомерии, Иритаин всё же происходил с мира-корабля, а обитатели Темного города не были обычными изгоями. Алайтокец ещё раз вздрогнул при мысли о том, что встал на сторону этих свирепых, варварских созданий — пусть даже как подчиненный Маэнсит.
Впрочем, капитан умело извлекала пользу для «Фаэ Таэрут» из своих отношений и с иерархом, и с принцем-командором, поэтому Арадриан понимал, что сейчас не время оставлять пиратский флот и снова охотиться в одиночку. Кроме того, Кхиадис твердо дал понять, что в ближайшее время рассчитывает на поддержку комморритки. Менее ясной, но всё же ощущаемой алайтокцем, была непроизнесенная угроза: если Маэнсит пойдет против иерарха или совершит нечто подобное, в её бывшем кабале вскоре узнают о местонахождении женщины. Хотя капитан корсаров никогда не говорила с другом о тех временах, Арадриан болезненно четко осознавал, что она покинула Комморру при далеко не идеальных обстоятельствах и скрывалась не просто так.
Изгой надеялся, что на предстоящем собрании Кхиадис раскроет свой главный замысел — очевидно, что у него имелся таковой, и все совершаемые ими рейды были частью подготовки к новой серьезной экспедиции. Алайтокцу хотелось верить, что после этого большого налета он сумеет уговорить подругу оставить флот и начать самим ковать свою судьбу; он слишком устал плясать под дудочку бездушного хищника, чтобы страшиться его возмездия, а идея войти в число последователей Иритаина казалась Арадриану настолько же скверной.
— Здесь обязательно должно быть так темно? — спросил он вслух. Как только пара вышла из корабля, к ним пристроились шесть вооруженных и безмолвных комморритов. Впереди зашипела открывающаяся дверь, пропуская безволосого эльдар в длинных одеяниях. Поклонившись, он жестом пригласил Маэнсит и Арадриана подойти.
— Это захваченный свет плененной звезды в сердце Комморры, — ответила женщина, которая шагала широко и внешне беззаботно, но, как и лейтенант, была вооружена пистолетом и мечом у пояса. Глаза капитана постоянно бегали, оглядывая всё вокруг, их белки, как и кожа лица, отсвечивали красным. — Её называют Темным городом не только из-за привычек обитателей.
— Драконт Маэнсит, — снова поклонился темный эльдар у двери, с несколько плотоядной ухмылкой оглядывая хорошо сложенную комморритку. — Я обязан попросить вас сдать мне оружие.
— Никогда! — отрезала капитан. — Не приближайся ко мне, ничтожество из пробирки, и немедленно укажи дорогу к Кхиадису-иерарху. И я больше не драконт, так что не утруждай себя лестью.
Присмиревший служитель поклонился и направился в дверь. Сопровождаемые эскортом в нескольких шагах позади, Арадриан с Маэнсит последовали за ним и добрались до кабины подъемника. Во время краткого перехода изгой заметил, что причины гнетущей атмосферы на космолете крылись не только в освещении. На Алайтоке или других кораблях он привык к постоянной теплоте и активности сети бесконечности; даже в Гирит-Рислейне эльдар испытывал бессознательное прикосновение мировго духа. На крейсере комморритов не было ничего подобного. Бросив взгляд на проводника и воинов за спиной, Арадриан ещё раз убедился, что ни у кого из них нет путеводных камней.