Остановившись на мгновение, изгой заглянул в одну из клеток. Снизу вверх на него смотрело округлое лицо человеческой женщины с волосами, перепачканными кровью, и десятками тонких порезов на лбу и скулах. Она раскрыла рот в безмолвной мольбе, показывая неровный корень вырванного языка, и протянула к алайтокцу руки со сломанными пальцами и вырванными ногтями. Несмотря на очевидные муки, глаза женщины были сухими, и Арадриан обратил на это внимание подруги, когда они зашагали дальше по ковровой дорожке.
— Первым делом гемункулы удаляют слёзные канальцы, — пояснила Маэнсит, не отводя взгляда от Кхиадиса и намеренно говоря отстраненным тоном. — Отсутствие увлажнения рано или поздно ослепит женщину, а плакать она уже не может.
Игнорируя происходящее по обеим сторонам мостика, капитан пиратов широко шагала к платформе с троном иерарха, лейтенант следовал за ней, глядя прямо вперед. Но, хоть он и не обязан был смотреть в кабинки, пропускать мимо ушей вездесущие стоны боли и наслаждения никак не удавалось. Хуже того, помимо шума зал пропитался страстью и страданиями, от лоснящихся прикосновений которых по коже изгоя бежали мурашки, тогда как Кхиадис явно наслаждался ими. Комморрит сидел с полузакрытыми глазами и чуть подрагивающими губами, наблюдая за приближающейся парой с «Фаэ Таэрут».
Садясь напротив Иритаина, капитан довольно посмотрела на принца-командора. Взгляды, которыми Арадриан обменялся с офицерами флота Лазурного Пламени, были не столь уверенными. Всё же алайтокец не сомневался, что Маэнсит знает свое дело, и наверняка решила поддерживать иерарха в ущерб Саидару, руководствуясь интересами своего экипажа.
Усаживаясь, изгой мельком увидел, что из задрапированной ниши за троном на него смотрит змееподобное лицо, покрытое ярко-красной чешуей. Существо почти мгновенно скрылось, но лейтенант безошибочно узнал сслита. Кроме того, некоторые звуки, доносящиеся из клеток внизу, определенно издавали не эльдар и не люди; Арадриан лишь с некоторым усилием заставил себя выслушать Кхиадиса.
— Меня радуют прибыли от последних предприятий, — заявил иерарх, после чего поднял руку, в которую вложили небольшую дымящуюся тарелочку. Как только комморрит глубоко вдохнул испарения, у него широко распахнулись глаза, а зрачки превратились в крохотные черные точки посреди двух зеленых омутов. Под бледной кожей Кхиадиса потемнели сосуды, на лице и глотке проступила бледно-голубая сеточка.
— А нам не так уж радостно, — ответил Иритаин, складывая руки на груди и гневно поглядывая на Маэнсит. — Я дал обещания, которые останутся невыполненными.
— Ах да, твоя сделка с командующим Де’ваком, — произнес иерарх. Имя и звание были незнакомы Арадриану, но, к его удивлению, явно принадлежали человеку. — Я бы о нем больше не беспокоился. На самом деле, вы приглашены сюда именно для того, чтобы спланировать атаку на Даэтронин.
— Не обсуждается, — вставая, отрезал принц-командор. Его офицеры последовали за вожаком, хотя выглядели менее уверенными. — Сделка, заключенная мною с Де’ваком, одновременно выгодна и устойчива. Не вижу причин рисковать враждой с имперским командующим, нападая на его родную систему.
— Ты стал его лакеем, Иритаин, — сказал Кхиадис. Эти слова были констатацией факта, в тоне коммориита не слышалось обвинения или злобы. — Де’вак забирает половину твоей добычи, в обмен на что?
— Без информации, предоставляемой командующим, мы не смогли бы добиться последних радостных успехов. Тихая гавань, которую Де’вак выделил нам в Даэтронине, оберегает наши корабли от внимания Имперского Флота, а цели, к которым он направляет нас, всегда оказываются слабо защищенными.
— Да уж, и все мы остаемся целыми, верно? — комморрит взглянул на Маэнсит. — Целыми и невредимыми, милыми и дружелюбными. Эти понятия не в ходу среди моего народа. Мы забираем то, что желаем, не спрашивая позволения других. Ты стал псом, Иритаин, гончей, охотящейся для людей. Де’вак боялся тебя и сумел посадить на цепь всеми этими соглашениями и договорами. Теперь ты загоняешь добычу, на которую укажет командующий, позабыв, что такое вольная охота.
Саидар не спорил, но на его лице боролись различные эмоции: корсар пытался возразить иерарху, но знал, что его обвинения правдивы. В итоге принц-командор обрушился на капитана «Фаэ Таэрут».
— Я посвятил тебя в свои планы, предложил место в игре и часть трофеев, и так ты отплатила мне?
— В рейд меня пригласил Кхиадис-иерарх, — спокойно ответила Маэнсит, встретив упрекающий взгляд Иритаина. — И я совершенно не обязана тебе верностью.