Губернатор Де’вак стоял, облокотившись на кресло с высокой спинкой, и казался таким же крепким, как этот трон из дерева и бархата. Его щеки и верхняя губа скрывались под густыми седеющими волосами, но на выбритом подбородке все могли видеть три тонких шрама. Носил командующий темно-синий парадный мундир и фуражку того же цвета, козырек которой нависал над раскидистыми бровями. Судя по плоскому носу и расплющенным ушам, он был привычен к рукопашным стычкам — скорее всего, тренировочным, решил Арадриан, увидев в шрамах на подбородке следы от какого-то тонкого дуэльного меча. Кроме того, человек крепко сжимал кулаки с грубыми костяшками, а большие пальцы держал за широким поясом, на котором, касаясь бедер, висели пистолет и изогнутый, сужающийся к острию клинок.
Как и командующий, изгой был вооружен пистолетом и мечом, но только для вида: если бы план провалился, и лейтенанту пришлось бы хвататься за оружие, его быстро прикончили бы несколько десятков солдат, державших гостя на прицеле. Хорошо понимая, как эффектно он выглядит для этих неловких, нескладных людей, алайтокец изящно прошагал по черно-золотому ковру к имперскому губернатору, ступая так, чтобы выглядеть одновременно спокойным и целеустремленным.
Зал для аудиенций был уставлен тяжелой деревянной мебелью, покрытой темно-красным лаком. Через каждые двадцать или около того шагов с потолка свисали знамена, расшитые орлами и прочими символами Империума. Пол украшала замысловатая мозаика, хотя Арадриан в данный момент не мог разобрать, абстрактный ли это рисунок или какая-то картина; над тронным помостом располагался балкончик, с которого, наверное, и следовало смотреть на изображение.
Остановившись в десяти шагах от Де’вака, изгой окинул взглядом толпу ярко и безвкусно наряженных человеческих мужчин и женщин справа от себя: придворные, члены семьи и прочие лизоблюды, решил корсар.
— Простите, что вошел без представления, — заявил лейтенант, снова говоря через нагрудную брошь в форме лица; его путеводный камень висел с другой стороны, в оправе, стилизованной под солнечные лучи. — Ваш глашатай, как бы ему не хотелось оказать мне услугу, так и не сумел достаточно точно произнести мое имя. Искаженные звуки, которыми он разродился, вполне могла бы издать испуганная корова или нечто подобное. Таким образом, представлю себя сам. Я — Арадриан Иадхсуан Адиаррин Найо, принц-командор Лазурного Пламени, адмирал Зимнего залива.
— Здесь принято, что просители кланяются в знак уважения к чину имперского командующего.
Это замечание сделал более молодой человек, стоявший прямо за спиной Де’вака. Он был чуть выше губернатора и намного стройнее, так что алайтокец, не заметив семейного сходства между двумя людьми, посчитал говорившего каким-то чиновником. Алайтокец, специально для этой встречи перекрасивший глаза в тревожащий фиолетовый цвет, снова посмотрел на главного имперца.
— Кажется, ваш петушок закукарекал не ко времени, — произнес изгой. — Пожалуйста, утихомирьте его.
— Я — Антуан Нальим, верховный сенешаль Карасто, и ты будешь обращаться ко мне с уважением, подлый пират!
Чуть повернувшись, Арадриан окинул взглядом остальных людей, собравшихся в зале. На лбах и скулах гражданских он заметил странные шрамы, точно такие же, как и у офицеров Де’вака. Увиденное подкрепило догадку алайтокца о том, что дуэли на этой планете считались приемлемым развлечением. Опять развернувшись к губернатору, который всё это время молчал с сердитым видом, корсар слегка улыбнулся.
— Не ошибаюсь ли я, считая, что поединки на клинках здесь являются подходящим способом разрешения споров?
— Да, мы дуэлируем, — ответил имперский командующий, скрещивая руки на груди. — Почему вы решили, что я окажу вам честь, разрешив поединок с моим верховным сенешалем?