— На вашем месте я бы этого не делал, командующий, — произнес изгой. Вытянув правую руку, он включил голопроектор, встроенный в кольцо с рубином на указательном пальце. Между корсаром и губернатором вспыхнуло небольшое изображение в кирпично-красных тонах: Маэнсит и Дарсон, сидящие за одним столом. Капитан и Де’вак-младший пощипывали какие-то длинные конфеты и потягивали слегка пузырящееся вино из хрустальных бокалов. — Понимаете ли, перед отбытием я проявил дружелюбие и пригласил вашего сына на борт моего корабля. Как видите, сейчас за ним присматривают… пока что. Дарсон продолжит наслаждаться нашим гостеприимством, пока мы не будем готовы покинуть систему.
— Дарсон, идиотина! — взревел Де’вак-старший, грозя картинке кулаком. — Что ты творишь?
— Это просто изображение, командующий, здесь нет аудиоканала, — объяснил Арадриан.
— Подделка! Любой дурак может смонтировать движущийся гололит.
— Пожалуйста, отправьте любые запросы, необходимые для подтверждения моего заявления, имперский командующий Де’вак. Офицеры с корабля вашего сына сообщат, что он находится на борту моего звездолета вместе с несколькими телохранителями. Поверьте, от этих стражей будет немного пользы, если Дарсон решит пойти против нас.
— Но почему? Почему ты просто не улетел? Зачем было приходить сюда, встречаться со мной, если всё, чего ты хотел — беспрепятственно улететь?
— Командующий, не в моей природе ускользать, подобно какому-то ночному паразиту, особенно от низших существ, — ответил эльдар. — Хочу проинформировать вас, что только благодаря мне вы до сих пор живы. Если бы не мое вмешательство, извращенные сородичи атаковали бы ваш мир и куда более мучительно отомстили за человеческую оккупацию. Они, видите ли, не слишком ласково относятся к варварским макакам-выскочкам, самовольно занявшим одну из наших планет. Меня не так сильно волнует прошлое, поэтому можете оставаться в системе Даэтронин, сколько пожелаете. Думаю, вы достойно оцените данное мною разрешение.
— Твое… разрешение? — пока Де’вак выдавливал эти два слова сквозь крепко стиснутые зубы, на лбу у него нехорошо подрагивала жилка. Глубоко вздохнув, человек разжал кулаки и заставил себя внешне расслабиться. — Я заставлю тебя заплатить за это отвратительное деяние, пират. Будь уверен, так просто ты не отделаешься.
— А вот и отделаюсь, имперский командующий Де’вак, — широко ухмыльнулся Арадриан. — На самом деле, уже отделался.
Изгой тут же ощутил истинность собственных слов. Он изначально ответил на приглашение губернатора не только с тем, чтобы договориться о прекращении огня, но и с целью доставить себе удовольствие. И вот, алайтокец стоял в сердце владений Де’вака, окруженный солдатами, способными убить его в мгновение ока — но у них были крепко связаны руки. С самого начала принц корсаров знал, что Дарсон окажется слабостью командующего: несмотря на неудержимую плодовитость их расы, влиятельные люди высоко ценили своих наследников, и, если бы губернатор так легко пожертвовал отпрыском, то получил бы серьезный удар по репутации и чести. Таким моментом стоило насладиться, и Арадриан смаковал растерянные и яростные выражения на лицах людей, легкими шагами направляясь к открытым дверям.
Выходя наружу, эльдар расхохотался, и по залу за его спиной разнеслось веселое эхо.
Когда «Фаэ Таэрут» и остальные звездолеты Лазурного Пламени отошли от Даэтронина на безопасное расстояние и подготовили бреши в Паутине, Дарсона Де’вака с телохранителями сопроводили на их челнок. Стоя у пульта управления огнем, изгой наблюдал за маленьким судном, ускоряющимся прочь от крейсера.
— Уверена, что имперский командующий не очень хорошо отнесется к произошедшему, — заметила Маэнсит из командной капсулы в центре помещения.
— Ему стоит лучше понять собственное место в Галактике, — ответил Арадриан. — Может, Де’вак и правит планетой во имя человеческого Императора, но при этом он всего лишь мелкая песчинка — нет, крошечный фрагмент мизерной частицы — в великом замысле Вселенной. Имперскому командующему нужно показать, что в конечном счете он бессилен и бесполезен, и ему не следует недооценивать нас.
Обернувшись через плечо, алайтокец увидел, что его подруга улыбается, жестоко скривив губы. Это было не настолько пугающее зрелище, как полубезумные гримасы Кхиадиса, но оно напомнило изгою о совершенно ином взгляде на Вселенную, выработавшемся у комморритки.
— Ты что-то задумал, дорогой? — спросила капитан «Фаэ Таэрут».