— Запятнанной наградой, и виной тому — самолюбие одного-единственного человека, — возразил ясновидец, указывая на Де’вака. Имперский командующий в страхе отступил, решив, что сейчас его поразит какой-то психический разряд. — Во всем этом нет ни справедливости, ни чести, магистр ордена.
— Всем известно, что эльдар — лжецы и воры, — произнес Де’вак. — Они пытаются обмануть тебя. Атакуй сейчас, и мы добьемся победы и славы!
— Когда наши корабли закончат уничтожать ваш флот, Алайток покончит с собой, — продолжал Алайтин. — Его портал Паутины схлопнется и поглотит всех нас в единой вспышке, которая ненадолго затмит умирающую звезду над нами.
— Но только после того, как отступят наши уцелевшие космолеты, — добавил изгой, по-прежнему глядя на Де’вака. — Вы знаете, что у нас есть оружие, способное за несколько мгновений выжигать целые миры и гасить звезды. Уничтожьте Алайток — и вся раса эльдар ответит на это. Погибнет сотня человеческих планет.
— Новая ложь, — проворчал имперский командующий. — Пустые угрозы.
— Если вы настолько опасны, почему бы мне не уничтожить вас сейчас, пока есть возможность? — спросил Надей.
— Тогда ты сгинешь понапрасну, ради чужого тщеславия, — ответил Арадриан. — Спроси Де’вака, кто такой Иритаин. Или, быть может, он расскажет тебе о своих делах с Кхиадисом? Давай же, спрашивай.
Сын Орара посмотрел на имперского командующего, который внезапно утратил почти всю напускную храбрость.
— Бессмысленный бред, — сказал Де’вак.
— Имена его тайных подельников, — возразил изгой. — Если тебе нужно больше доказательств, могу назвать координаты и даты нападений, которые не просто были санкционированы этим изменником, но стали возможными только при его содействии. Он преследует меня за убийство его сына, этого я не могу отрицать. Хочешь ли ты быть орудием личной вендетты Де’вака, магистр ордена? Должны ли твои Сыны Орара погибать за оскорбленную гордость слабовольного лицемера?
— Грязный пират! — заорал обвиняемый и попытался выхватить болтер из хватки одного из замерших в стазисе космодесантников, но безуспешно.
— Назад, имперский командующий, — приказал Надей. Магистр ордена достал болт-пистолет и держал его направленным в грудь Де’вака. — Скажи мне, что всё это ложь, и смотри мне в глаза, когда будешь говорить. И объясни, как ты нашел мир-корабль, или откуда этот пират узнал твое имя.
— Им не отвратить тебя от исполнения воли Императора, — произнес командующий, выставляя руки перед собой, словно в попытке защититься от пистолета.
— Сколько тысяч уже погибли? — прошептал Алайтин. — Сколько твоих воинов пало, чтобы смыть кровь с рук этого человека, магистр ордена?
Грохот болт-пистолета заставил Арадриана подпрыгнуть. Голова Де’вака исчезла в облаке крови и костей, и обезглавленный труп повалился на брусчатку.
— Слишком много, — прорычал Ахол Надей. — Отзовите свои корабли, и я остановлю атаку.
Эпилог
Мертвых были тысячи — слишком много для купола Вечной Неподвижности. Павших аспектных воинов унесли в катакомбы их храмов до завершения погребальных церемоний над телами стражников и гражданских. Из духовидцев Алайтока выжили только семеро, и в этих трудах им помогали другие эльдар, идущие по Пути Провидца. Они безмолвно продвигались вдоль длинных рядов погибших, сопровождаемые парящими ларцами, в которые складывали светящиеся камни душ. Не было времени на последние слова и почести: потребовалась бы сотня циклов, чтобы уделить внимание каждому.
Подняв капюшон белого одеяния, Арадриан перешагнул порог купола. Так же, как для переноса мертвецов в сеть бесконечности осталось слишком мало духовидцев, на всех убитых эльдар просто не хватало Плакальщиков.
Когда люди наконец-то ушли, — через четыре цикла после развязки в куполе Кристаллических Провидцев, — изгой оказался лицом к лицу с ужасной реальностью произошедшего. От чувства вины невозможно было избавиться, оно оказалось настолько глубоким, что в нем могли бы утонуть величайшие мыслители и самые невозмутимые философы. Увидев, как с залитых кровью полей уносят первые тела, Арадриан понял, что должен перейти на Путь Скорби. Не было другого способа справиться с ощущением потери и муками, вызванными пониманием того, сколько эльдар погибли из-за его действий.
Плакать было легко. Слёзы нескончаемым потокам катились по его щекам, и с каждой каплей Арадриан поминал утраченную жизнь. Осознавая масштабы содеянного им, бывший изгой никак не мог прийти в себя, и его плач в итоге сменился удушливыми всхлипами. Да, начать было легко, но он ступил на Путь Скорби, чтобы понять, как же всё-таки остановиться.