Почти треть Алайтока лежала в руинах от края до ядра. Прежде чем будет исцелен широкий рубец, оставшийся после атаки имперских солдат, сменятся поколения. Некоторые купола никогда не смогут восстановиться. Их снимут с основания мира-корабля и направят в пылающее сердце Мирианатир, где они переродятся в частицы, что однажды вновь напитают Алайток.
Арадриан подумал о множестве душ, которые будут поглощены сетью бескончености. Когда-то такая мысль ужаснула его, заставила отправиться к звездам в поисках спасения от собственной смертности. Ирония не ускользнула от алайтокца: судьба сделала полный круг, и он снова стоял на палубе, окруженный трупами. На этот раз Арадриан не боялся. Бывший изгой примирился со смертью, и, хотя он не мог покончить с жизнью, не искупив содеянного, но знал, что в конце всего с радостью примет избавление.
— Мы все должны нести тяжкий груз.
Остановившись, Арадриан повернулся и увидел Тирианну, идущую следом между рядами мертвецов. Поверх одеяния провидицы на ней были пояс и перевязь белого цвета, а сзади парил один из ларцов для душ.
— Во вселенной не хватит слёз, чтобы смыть с меня вину за мои поступки, — ответил Арадриан, подавив рыдания. — Дело не только в погибших здесь, я ведь проливал кровь своими руками, и многие были убиты по моему приказу. Мертвые никогда не увидят справедливого воздаяния.
— Справедливости нет, есть только судьба, — произнесла Тирианна, — и я обнаружила, что даже судьба не столь неизменна, как мы могли бы подумать. На мне лежит часть вины за эту катастрофу, ведь я совершила одно из худших преступлений для провидца.
— Не понимаю, — произнес Арадриан. Он указал девушке на скамейку, и оба сели, склонив головы. Эльдар не смотрели друг на друга.
— Хотя события, породившие ненависть командующего Де’вака, были вызваны твоими действиями, именно из-за моих поступков они обернулись несчастьем, обрушившимся на наш дом. Если бы я не вмешалась, Алайток бы не пострадал.
— Я всё ещё не догадываюсь, о чем ты, — бывший изгой достал из кармана внутри рукава квадратный льняной платок, вышитый по углам рунами успокоения, и промокнул глаза. Затем он заправил локон выкрашенных в белый цвет волос обратно под капюшон. — Если ты думаешь, что могла заставить меня остаться на Алайтоке, так это просто глупо. Нельзя винить себя за неудачу — ты не отвечаешь за то, что я совершил потом.
— Я виновна не в этом, хотя спасибо, что напомнил, — тихо усмехнулась Тирианна. — Когда ты связался с Иритаином, возникла реальная возможность противостояния с Де’ваком. Я заметила самый маловероятный вариант будущего, которое могло возникнуть только в итоге сложнейшей последовательности событий. Следовательно, оно почти гарантированно не сбылось бы. Но я, ведомая себялюбием, манипулировала окружающими и судьбой, чтобы удовлетворить свое любопытство и успокоить страхи — а в итоге породила ту самую катастрофу, которую пыталась предотвратить.
— Наверное, тут какая-то провидческая логика, поскольку я не понимаю, что же именно ты сделала.
— Я воздействовала на Корландрила, и через него на Архатхайна, чтобы заставить совет провидцев исследовать мельком замеченную мною гибель Алайтока. С этого момента начала сплетаться последовательность нитей, превратившая отдаленную возможность в самоисполняющееся пророчество. Чем больше мы смотрели, тем более вероятным делали это событие, ведь, обнаружив угрозу и узнав о твоей роли в ней, я отправила тебе предупреждение через космическую бездну по матрице вечности, которая лежит в основании Паутины.
— Мои сны… «Они идут убить нас. Мы все будем гореть». Прежде я не видел подобных кошмаров.
Тирианна смотрела на него, прикрыв рот рукой от ужаса.
— Я хотела предупредить тебя, а не мучить.
— И всё же это не такое страшное преступление, как совершенные мною, — продолжил Арадриан. — Если бы не твое известие, я не вернулся бы на Алайток и не смог бы вмешаться, обличить Де’вака. Без меня наши сородичи не сумели бы остановить людей. Отсюда следует вопрос, на который я ещё не получил четкого ответа: почему мне нельзя было раньше рассказать Надею о предательстве губернатора? Если бы магистр ордена в самом начале узнал, что за продажное создание у него в союзниках, штурм вообще мог не состояться.