Без какого-либо предупреждения сверху пролилась река черного пламени. Непредсказуемая солнечная вспышка с треском и ревом перешла в бушующий поток, пронесшийся всего в нескольких сотнях метров от отряда Белого Пламени. Жар нахлынул на палубы обжигающими волнами, от которых кожа покрывалась волдырями, а все горючее спонтанно воспламенялось. Войско Иллитиана шарахнулось в стороны от титанической огненной струи, и несколько секунд, на которые у всех замерло сердце, та нерешительно извивалась и выгибалась, прежде чем схлынуть мимо них, проложив свой разрушительный путь куда-то вдаль.
— Сколько еще до ближайшей башни? — прокричал Иллитиан рулевому.
— Две минуты или меньше! — завопил тот, перекрикивая вой встречного ветра.
— Пусть будет меньше, — рыкнул архонт.
Обоюдоострый клинок — силуэт «Острокрыла» — мелькнул мимо, преследуемый длинным изгибающимся облаком крылатых тел. На глазах Иллитиана второй истребитель спикировал на орду и пробил в ней рваные дыры очередями огня. Несколько отбившихся от стаи демонов метнулись к Белому Пламени, и их встретили опустошительным залпом осколков и лучей темного света. Ветер ревел и трещал, словно живое пламя, и Горат заполнял собой все больше и больше неба.
— Одна минута! — отчаянно воскликнул рулевой.
Впереди вырисовывалась башня. Ее венец был направлен в сторону Иллитиана, а основание — к черному солнцу. Сеть вокруг нее мерцала, словно тонкие мазки серебряной краски на фоне бурлящей темной массы Гората. Иллитиан решился бросить взгляд назад, чтобы проверить, на месте ли те, кто следовали за ним, и убедился, что так оно и было, хотя их стая определенно поредела. Из диска размером с ладонь башня переросла в громадную и сложную структуру, больше напоминающую целое скопление покрытых шипами башен, соединенных изящными арками и парящими контрфорсами, чем одно отдельное сооружение.
Машины Иллитиана нырнули вниз, к широкой террасе, прильнувшей к напоминающим утесы бокам башни, и в последнюю секунду повернулись так, что терраса оказалась у них под килями. На краткий миг Иллитиан испытал головокружение, когда барка сменила курс на девяносто градусов, и стена, которая мчалась ему навстречу, стала опорой под ее брюхом. Потом архонт соскочил с палубы, его окружили телохранители-инкубы, и он стал обозревать хаос, творящийся вокруг. Повсюду вокруг с «Рейдеров» спрыгивали воины в черных доспехах, а геллионы и разбойники кружили над их головами, предоставляя прикрытие.
Вдруг затрещал осколочный огонь, и Иллитиан резко переключил внимание на его источник, увидев далекие белые фигуры, сплошным потоком изливающиеся из дверей башни на террасу. Раздался новый звук, смешавшийся со знакомым треском и шипением эльдарского вооружения — более глубокий, низкий рев огнестрельного оружия, который Иллитиан не слышал уже очень, очень долгое время. Это был звук болтерного огня.
Глава 21
Плохие посадки
— Что это за место? — проскрежетал Морр со смесью удивления и презрения в голосе.
— У тебя свои воспоминания, у меня — свои, — как бы оправдываясь, сказал Пестрый. — Мне просто нужно было какое-то безопасное место, где можно ненадолго передохнуть и собраться с мыслями. Это было лучшее из того, что сразу пришло в голову.
Они стояли на узкой террасе, выходящей на лазоревую лагуну, по обе стороны возвышались тонкие керамические башни с оранжевой глазурью. На балюстраде на краю террасы развевались цветастые вымпелы, знамена, закрепленные на стенах башен, трепетали на пахнущем солью ветру, который дул с моря. Высоко над головой сияло желтое солнце, наполняя воздух теплом и рассыпая по глубоким синим водам искристые алмазы света. На пляже внизу Морр видел ярко одетых прохожих, которые непринужденно прогуливались по песку, болтали друг с другом, смеялись и, очевидно, совершенно не замечали мрачного инкуба, пристально глядящего на них сверху.
— Я надеюсь, ты не хочешь покинуть это место и вернуться на Каудоэлит, — многозначительно добавил Пестрый.
— Нет. Я с радостью оставил и этот мир, и наших преследователей позади.
— Хм, я тоже так думаю. Знаешь ли, ты бы мог как-нибудь попытаться проявить ко мне самую чуточку благодарности, ведь это я вытаскиваю тебя из всех этих частых передряг.