Петля энергии внезапно исчезла, оставив Беллатониса и Ксагора слабо стонущими, совершенно одряхлевшими стариками. Гемункул заморгал помутневшими глазами, пытаясь сфокусироваться на парящем «Кроносе» и понять, почему тот остановился. Он подумал, что, возможно, машина хотела потянуть время перед самым концом, немного насладиться пыткой, прежде чем завершить убийство. Какая-то его часть это одобряла.
Как ни странно, но, похоже, напоминающее осу устройство неожиданно выпустило снизу пару весьма гуманоидных ног. Беллатонис запоздало осознал, что над ними имелось еще и туловище, а на нем — пара рук, которые пронзили брюхо «Кроноса» большим мечом причудливой формы. Эти руки, покрытые характерными шрамами, были ему смутно знакомы — какой-то мелкий архонт, с которым он имел дело в Метзухе? Беллатонис уже не помнил, все казалось таким расплывчатым и полузабытым. Он снова поднял взгляд, не в силах избавиться от ощущения, что происходит что-то важное.
Машина-убийца висела под углом, отчаянно размахивая клешнями, и ее многочисленные сенсорные щупы и лопасти быстро трепетали, как птица в ловушке. Там, где меч пронзил жизненно важные места, сыпались искры. Она, похоже, не могла сдвинуться с места и только покачивалась в воздухе. Меч вырвался наружу, и из выпотрошенной машины хлынул поток деталей. Поблескивающее устройство медленно осело, как будто держалось только на клинке, и безжизненно закатилось набок, выпуская затухающие искры. И тогда произошло темное чудо, или, по крайней мере, так показалось Беллатонису.
Сознание Чо, контролирующее шлюзы конденсаторов, угасло, они раскрылись, и вся жизненная сила, которую она украла, разом излилась сквозь лопасти-резонаторы. Густая темная драгоценность забранной ею духовной эссенции, все это яство, которое она должна была триумфально передать своему создателю, вместо этого выплеснулось на ее добычу и ее убийцу. Для Беллатониса, Ксагора и Безиет это стало макабрическим пиром, омовением в похищенной энергии жизни, которая снова наполнила их молодостью и силой в полном согласии с темными и ужасными ритуалами вечного города.
В считанные мгновения плоть наполнилась и вновь стала упругой, морщинистая кожа разгладилась и приобрела цвет юности, руки и ноги восстановили силу. Таков был дар, которым, не желая того, наделила их машина боли. Прошло немало времени, прежде чем они нарушили тишину.
— Безиет! — наконец воскликнул Беллатонис, все еще царственно купаясь в угасающем излучении. — Теперь я вспомнил — я не так давно помогал тебе против Алой Грани!
Безиет недоверчиво прищурилась.
— Это мастер Беллатонис! Это мо… — гордо объявил Ксагор, но Безиет подняла руку, заставив его замолчать.
— Что ты говоришь? Это Харбир, я помню Беллатониса, и ты — не он.
— Все возможно при помощи магии искусства, моя дорогая леди-архонт, — сказал Беллатонис с невыносимым самодовольством. — Простите, что я не стану объяснять все это снова. В конце концов, каждый из нас хранит собственные маленькие секреты ремесла. Прежде всего прочего, я должен поблагодарить вас за помощь против паразита-«Кроноса», я ваш должник и отношусь к долгам серьезно. Должен спросить, как вам удалось застать его врасплох?
— Ты определенно говоришь как Беллатонис — используешь слишком много слов, совсем как он, — сказала Безиет и безразлично пожала плечами. В Комморре случались и более странные вещи, и особенно часто — связанные с гемункулами. — У этого твоего прислужника появилась идея. Мы знали, что за нами следует нечто, слишком осторожное, чтобы атаковать всех троих одновременно. После крушения мы решили попытаться воспользоваться случаем, чтобы заманить преследователя в ловушку. Ксагор дал мне что-то, что поместило меня в нечто вроде транса, так что я выглядела мертвой, пока он лечил Харбира. Это, конечно, потребовало доверия с моей стороны, но Ксагор оказался прав: эта штука была так занята вами, что совершенно не обратила на меня внимания. Я подошла к ней сзади вплотную и выпотрошила ее.
— Браво, Ксагор, очень хорошая мысль, — снисходительно улыбнулся Беллатонис. — И браво, Безиет, это был нелегкий подвиг.
— Да, да, — нетерпеливо перебила Безиет, — но это нам ничего не дает. Я предвижу, что в любой момент сюда может явиться тьма ур-гулей и начнет разнюхивать обломки «Рейдера», а мы все еще не прошли и полпути к Сек Магере. К несчастью, предыдущий хозяин твоего тела уничтожил наше единственное средство передвижения, и я все еще размышляю, не стоит ли выместить это на твоей шкуре.