Колидаран был терпелив. Он умел ждать.
— Прошу прощения за неудобство, клэйвекс. Ты, кажется, объясняла что-то насчет страха. Пожалуйста, продолжай.
Большой зал звездного корабля «Астиах» звенел от пронзительного смеха и воплей ужаса. Со своего наблюдательного пункта на верхней площадке лестницы, ведущей к покоям Шиадизиса-иерарха, Колидаран смотрел, как воины из кабала Вознесенного Копья развлекаются со своими рабами. Некоторых заставили сражаться ради удовольствия пленителей, сковали цепями вместе и вооружили только затупленными ножами, чтобы продлить схватку. Другие подверглись болезненному вниманию Ликхи, гемункула Шиадизиса, которая сейчас была занята тем, что внедряла тонкие полоски металла под кожу, покрытую шрамами от кислоты, на окровавленном столе посреди зала. Наименее утонченные просто избивали и хлестали свои живые игрушки, создавая при помощи ударов хор из плача и воплей.
Пока инкубы смотрели за тем, чтобы ни один нарушитель не смог войти в частные комнаты на вершине лестницы, слева от Колидарана восседал Шиадизис и наблюдал за происходящим с трона из костей и черного мрамора, а его фавориты сидели на ступенях, ведущих к престолу. Иерарх был облачен в длинную темно-синюю мантию, увешанную амулетами и ювелирными украшениями из тех же материалов, что и его трон. Шиадизис созерцал устроенные ради него зрелища с напускной улыбкой. Тонкие, окрашенные в черный цвет губы выделялись на бледной коже, глаза были подведены сурьмой и постоянно двигались, хотя Колидаран не мог сказать, выискивает ли тот какие-то намеки на измену или же просто отвлечен всем происходящим.
У правого плеча иерарха стояла Наремун, она медленно переводила взгляд от одного конца зала до другого, бдительно неся стражу, и держала в руках полуклэйвы, готовая отразить любое нападение. Немногим позволялось обнажать оружие в присутствии иерарха, но инкубы были превыше склок и политики внутри кабала.
Щелчки кнутов, стоны рабов, насмешки и радостные крики аудитории слабо отражали причиняемые муки. Колидаран ощущал настоящую боль, страх и отчаяние рабов, словно пленку, скользящую под кожей, осязаемую, текучую ауру страдания. Здесь, в Паутине, отделенной от дикого Хаоса варпа лишь тонкой пеленой грезы, ощущения усиливались пульсирующей энергией, отчего кожу инкуба слегка покалывало.
— Ты скучаешь по тем временам, когда участвовал в подобных развлечениях? — спросил Джурати, стоявший на противоположной стороне широкой лестницы. — По неискушенным радостям боли и смерти?
— Нет, — ответил Колидаран, не переставая отслеживать любые нежелательные движения.
— Совсем ничуть?
— Нет.
— Иногда я спрашиваю себя, что бы мне уготовила судьба, если б я не пришел в храм. Может быть, сейчас я бы был иерархом.
— Ты бы, скорее всего, был мертв или стал бы каким-нибудь пресмыкающимся миньоном низшего ранга, — Колидаран посмотрел на массу внизу, и из-под его шлема донесся презрительный смешок. — Я их презираю. Они ничем не лучше животных, которых терзают. Погляди на них, Джурати. Узри их такими, какие они есть на самом деле. Они звери, ведомые примитивными инстинктами, они лишь маскируются под эльдаров. Сними с них налет цивилизованности, ранги и традиции кабала, и под ними окажутся всего лишь низменные существа, которые дерутся за объедки и всячески унижаются, чтобы выжить.
— Если ты так относишься к жизни в Темном Городе, то я понимаю, почему ты покинул свой кабал.
— У меня не было кабала, — тихо ответил Колидаран. — Не было даже объедков с архонтского стола, чтобы питаться. Первое, что я помню в жизни — это Нижняя Комморра, где моя мать, самка-рабыня, сбежавшая из Центрального пика, пожертвовала собой, чтобы спасти меня от охотящегося ур-гуля. Я боролся, Джурати, я кусался и царапался, только чтобы выбраться из трущоб Сек Маэгры. Я пожирал гнилые плоды Кхаидес, чтобы выжить.
— Такой способный боец наверняка бы быстро нашел бы работу у любого кабала, — сказал его товарищ. — Многие набирают рекрутов из бойцовых притонов Сек Маэгры.
— Зачем мне милость какого-то иерарха или архонта? Даже те, что называют себя воинами — просто домашние питомцы, ничего более. Нет, мне совершенно не хотелось такой жизни. Я крался и убивал, пробивая себе путь сквозь Сек Маэгру, и пробирался на территории геллионов в Срединной Тьме, пока разыскивал то, что дало бы мне какой-то смысл.
— Тогда почему ты не стал искать убежища у ведьминских культов Костяных Отвалов? Прирожденный боец вроде тебя мог бы быстро завоевать репутацию и могущество. Ты мог бы стать волком-гекатриксом, а не щенком, что пытается укусить Наремун.