Арахнир оглянулась, проверяя, готовы ли ее воины, а затем кивнула, подав краткий, но очевидный знак, и в мгновение ока исчезла. Один за другим Пауки Варпа испарились, следуя за своей повелительницей к башне великого провидца, где, как им было известно, удерживали юную Эла.
Зрелище, представшее глазам Калидиана и Темных Ангелов, когда они спустились по сходням «Громового ястреба», наполнило их души отвращением. Боевой челнок приземлился на некогда, должно быть, оживленной площади посреди белокаменного города, изящно расположившегося на самом краю тирайнской долины. С одной стороны вздымались к небу вершины высоких, острых скал, а с другой — живописные луга сбегали к широкой, извилистой реке. Скорее всего, в былые времена этот город обладал значительным влиянием.
В центре площади, перед самым носом челнока, стоял фонтан: статуя, окруженная кольцом воды. Уже с трапа было видно, что изваяние некогда изображало Императора. Конечно, его нельзя было назвать ни прекрасным, ни хотя бы достоверным, но его суть, как и замысел неумелого скульптора, сомнений не вызывала. С тех пор статую переделали. Ее раскрасили в яркие цвета и покрыли странными письменами; неведомые символы были выцарапаны на постаменте и высечены тупыми ножами на поверхности самого изваяния. В грудь его был вбит длинный, обоюдоострый меч, повредивший механизм фонтана, из-за чего вода струилась по клинку, словно кровь, сочащаяся из раны. На голове статуи было смонтировано нечто вроде громкоговорителя, издававшего омерзительные звуки, — на всю площадь разносились крики бьющихся в экстазе людей.
Присмотревшись внимательнее, Калидиан понял, что фонтан на самом деле наполнен кровью… и кровью же вымазаны все камни вокруг. Она текла по улицам, ее бурные потоки, собирая ручейки, сочившиеся из окон горных храмов, сбегали по склонам к алеющей реке.
Не произнося ни слова, капеллан Лексий выпрыгнул из «Громового ястреба», вскинул болтер и расстрелял фонтан, разметав по сторонам окровавленные осколки и заставив умолкнуть мерзкие вопли.
— Не потерплю скверны, — пробормотал капеллан, словно объясняя свой поступок. Остальные Темные Ангелы оставили его слова без ответа, скользя взглядами по пестро разукрашенной площади и отмечая каждую деталь.
В некоторых улочках возникло какое-то шевеление, и космические десантники подняли болтеры, готовясь к сражению.
— Ждать, — отрывисто приказал Калидиан.
Десантники наблюдали за тем, как на площадь из домов и прилегающих улиц небольшими горстками осторожно выходят люди. Все они были облачены в какие-то пропитавшиеся кровью обноски и украшены ритуальными шрамами, а глаза их сияли темным, сомнамбулическим блеском. Движения горожан были замедленными, словно все они находились под воздействием какого-то дурмана, и, казалось, никого из этих людей не смущает наличие двухметровых, закованных в энергетическую броню воинов, стоящих с болтерами наизготовку.
К первым вышедшим на площадь присоединялись все новые и новые группы, сливаясь в толпу. Казалось, они стекаются со всего города. Все они пошатывались, словно пьяные: взгляды их были мутными, а зрачки глаз — расширенными. Калидиан сразу понял, что это вовсе не следствие пережитого ужаса или болевого шока. Атмосфера над площадью сгущалась, грозя обернуться всеобщей истерией, горожане взирали на Астартес с голодным предвкушением. Все они направились сюда, едва завидев огни «Громового ястреба». Спустя еще несколько секунд на площади было уже не протолкнуться; Темные Ангелы оказались окружены со всех сторон.
— Вы принесли Голос Императора? — Вопрос этот прозвучал почти как какое-то ритуальное песнопение и произнесен был одновременно десятками голосов, словно эти люди долго репетировали. Музыкальности в их словах не было никакой, но горожане определенно радовались этой спонтанной гармонии друг с другом.
— Мы принесли воздаяние и суд! — прорычал Лексий, готовясь уже нажать на спусковой крючок, но тут перед ним встал Калидиан.
— Вы Хранители Истинной Веры?
Калидиан несколько секунд разглядывал толпу, оценивая царящее в ней настроение и движения людей.