Воительнице не пришлось долго думать: события в лагере сами подтолкнули ее на дальнейшие свершения.
— Куда вы тащите меня? — кричала жалобно Ева.
Накилон уже в привычной манере вел кухарку через весь лагерь, вцепившись руками в волосы и сдавливая шею.
— Сейчас ты будешь обслуживать наших пленных по полной, мерзавка! Раз тайком даешь им добавки, — рычал главнокомандующий.
Азалия глянула в сторону Фьерна, тот уже схватился за меч и был готов вступиться за красавицу. В этой схватке он бы не вышел победителем, поэтому, в страхе лишиться единственного друга, эльфийка в очередной раз вступилась за глупую, наивную Еву. Она вмазала Накилону по челюсти, загородив своим станом молоденькую работницу кухни.
— Опять ты? Снова будешь учить меня, как управлять отрядом? — завопил Накилон, не успев отразить удар и не позаботившись об ответном для Азалии.
— Хватит бесчинствовать! Она всего лишь отдала им остатки еды, которую вы выкидываете скоту. Девушка не заслужила такого обращения! — храбрость Азалии основывалась не на договоренности с оракулом: она и так бы встала на защиту страждущих, за что в итоге поплатилась.
— Знаешь, что, красотка? Твои убеждения не годятся для рядового воина! Используй их теперь на поприще служанки для пленных.
Накилон, подобно безумцу, расхохотался, а затем убрался в свою палатку. Он понимал, что худшим наказанием для Азалии будет лишиться места на передовой.
— Ты доволен? Я теперь паршивый страж, еще немного и скоро буду убирать навоз за лошадьми! Быстро говори, где знахарь! — решимость в глазах девушки озарила шатер оракула, где он продолжал принимать желающих узнать будущее.
— Я же сказал, что помогу тебе. Считай, дело сделано, — загадочно отозвался мудрец, не позаботившись объяснить свои высказывания.
Азалия еле сдерживалась, чтобы не подсыпать в еду для пленников яд. И по большей части не из чувства мести, а из-за их гнусного поведения. Заключенные отвешивали похабные шуточки, кидали в эльфийку еду и хватали цепкими руками, чтобы пощупать. Если бы не приказ Накилона, Азалия давно бы разделалась с наглыми ублюдками, лишившими жизни ее сослуживцев. Девушка уважала честный бой, на равных, а проныры напали на лагерь исподтишка.
Темницу соорудили в пещере, оградив железной решеткой. Там пахло сыростью и потом пленников. Спускаясь туда, Азалия задерживала дыхание, но все равно ощущала тошнотворный привкус.
— Ох, у меня уже все тело затекло в этой камере. Может быть, разомнешь, куколка? — развязно обратился к Азалии один из узников и, просунув руку через железные прутья, шлепнул девушку по ягодицам.
Среагировала эльфийка моментально: схватила нахала за руку и выкрутила так, что ему пришлось всему изогнуться за решеткой. Когда Азалия приставила к его горлу кинжал, из смельчака заключенный сразу превратился в трясущегося зайца и захныкал, умоляя его отпустить.
— Полегче с ними, Азалия! — раздался голос Найло. Только его появление спасло пленника от получения физического увечья, — Они нужны нам еще для обмена. Порезвись пока с новой добычей!
Девушка нехотя отпустила испуганного дохолягу и посмотрела, кого имеет в виду Найло. За цепь он тянул за собой парня, руки которого сковывали оковами. На плененном были одни лишь широкие полотняные штаны, голый торс испачкан грязью и кровью, в таком же состоянии и лицо. На землю пойманный ступал босыми ногами. Он не сопротивлялся, а послушно шел за Найло.
— Кто это? — спросила Азалия.
— Лазутчик. Поймали в лесу около лагеря. Молчит, шкура! Ни одного слова выбить не удалось, — выругался эльф.
Азалия с искаженным интересом наблюдала, как Найло заталкивает нового узника в отдельную камеру, на расстоянии от основной, и закрывает замок.
— Этого велено не кормить, — сообщил Найло.
— Хотите сморить его голодом? — ужаснулась девушка.
— Пока не заговорит. Так что все в его власти, было бы желание, — усмехнулся эльф.
Пленник смиренно подошел к стене пещеры и сел на землю. Нарушать безмолвие он, явно не собирался. Его упрямство вызвало любопытство Азалии, и она не смогла отвести взгляда от заключенного, пока Найло ее не окликнул, позвав наверх.
Отстаивать свою позицию узник продолжал и следующие дни. Время от времени его уводили на допрос и снова возвращали в темницу с новыми ранами. Принося пищу другим пленникам, Азалия не подходила к дальней камере, но не удерживалась, чтобы не бросить взгляда в ту сторону. Если первое время пленник ходил по своей клетке или сидел, то теперь лежал на земле в скрюченном состоянии. Какой бы не была сила воли, побои, голод и обезвоживание наносят ощутимый урон.