Сладкая пелена, которая заволакивала всё вокруг, рассеивалась, угрожая оставить Эливена один на один с грубым камнем, холодом и темнотой, но тепло рук на его голове не исчезало. Чувство страха, стыд и растерянность вдруг навалились на плечи, кровь хлынула к щекам, сердце неистово рвалось наружу, устав томиться в затаившей дыхание груди. Он поднял глаза в надежде, что ничего не увидит, но был наказан этим видением, отдающим себя полностью, безвозвратно ему в этом подземелье, в этой комнате.
- Лия… Лия… Могу ли я говорить с тобой? Я никогда бы не осмелился сделать этого, почему же я должен позволить себе это сейчас?
- Говори, прошу тебя. Я хочу слышать твой голос, он стал для меня этим светом, теплом. Говори всегда, всё что хочешь, когда хочешь.
Эливен вновь прильнул губами к тёплой ладони девушки. Если бы он только мог отказаться от всего, что его сейчас окружает, но запомнить этот миг, это прикосновение навсегда, он сделал бы это.
- Я люблю тебя и всегда любил. Это сердце, оно рвётся к тебе, мне его нисколько не жаль. Оно жестоко, способно убить меня, но пока я слышу его, мне приходится думать о тебе, сдерживая в груди убийцу.
Лия наклонилась ещё ниже и прикоснулась губами к губам Эливена. Бешеные удары в груди стали стихать, будто жестокий зверь, прячущийся во плоти, получил то, чего хотел.
- Я тоже люблю тебя, Эливен.
Кей ещё не окреп настолько, чтобы покинуть свою тёплую и светлую комнату в убежище плантаторов. Стаум, как только понял, что ребёнку больше ничего не угрожает, стал всё чаще обращать внимание Лии на молодых скакунов, которых он уже пробовал выводить на лёд, и даже запрягать в повозку.
Однажды, поздно возвращаясь из стойла возле ледяного озера, он заметил какую-то тень, проскользнувшую к морхунам. Следующей ночью, спрятавшись в тоннеле, он дождался появления этой тени снова. Лампа в её руках осветила лицо, хотя для Стаума это не стало каким-то сюрпризом. Он знал, что это Лия. Только она знает, как обращаться с морхунами, чтобы те подчинились ей, признали своей хозяйкой. Стаум догадался, зачем ей это нужно, но вместо того, чтобы раскрыть своё ведение, он положил в повозку удобное кресло, застеленное мягкими подушками и самым тёплым одеялом, какое ему только удалось найти в убежище.
Однажды, заглянув в стойло, он не досчитался двух скакунов, самых взрослых и сильных из молодняка. Спустившись к озеру и поискав глазами повозку, он её тоже не обнаружил.
«Старого воина не проведёшь», -поощрял он себя и своё чутьё, которое, как всегда, не подвело. Заглянув в комнату Лии, он никого там не обнаружил, чему нисколько не удивился. Следы торопливых сборов говорили о том, что хозяева этой пещеры не появятся тут в одночасье. Стаум решил потревожить бедного Порхо, который редко прохаживался по коридорам и всё чаще лежал. Сломанная нога так и не переставала напоминать о себе, заставив тощего ворчуна позабыть о своём занятии и забросить составление карты. Теперь он нашёл себе более интересное и благодарное дело – сидеть в белом кресле и наблюдать за полками в складе, который когда-то был в хозяйстве у советника Красса.
Стаум знал, где найти этого проныру и скрягу, поэтому сразу направился туда.
- А, Порхо! Давно я тебя не видел. Всё не можешь забыть мне ковры, которые я забрал у тебя? Это написано на твоём лице, как бы ты не пытался этого скрывать. Но ведь это место, как я погляжу, нравится тебе не меньше, или я ошибаюсь?
- Следить за складом – это тяжёлый труд, - оправдывался Порхо, развалившись в кресле и выставив вперёд свою больную ногу. – Мой труд никогда никто не ценил, а ведь я отдавался ему полностью, не жалея своих конечностей.
- Знаем мы твои конечности. Говорят, видели тебя, как ты прохаживаешься между своих тайников, причём, твоим конечностям это нисколько не было в тягость.
- Кто? Это враньё, уверяю тебя, воин. Если бы я был здоров, разве мог бы себе позволить прозябать в этом кресле целыми днями?
- Ладно, хитрец, можешь оставаться тут, сколько захочешь, но при одном условии. Чтобы я больше не видел на твоём лице того выражения. Или тебе напомнить о тех двух скакунах, которые спасли вас от голодной смерти?
Порхо усердно замотал головой, невольно ища глазами то, что его всегда так пугало. Ничего подозрительного не заметив, он успокоился.
- Мне нужно два мешка с пухом, и не спорь, пока мне не понадобилось ещё и твоё кресло. Оно было бы так кстати в моей пещере, если бы было чуть шире. Тебе повезло.
- Но у меня нет того, что ты просишь, я давно уже всё раздал…, - начал было свою знакомую песню Порхо, но как только заметил руку воина, потянувшуюся к ремню, перекинутому через плечо, соскочил с кресла и побежал в дальний угол пещеры, позабыв про свою больную ногу. Ожидая увидеть голову Морака, он был даже слегка разочарован, когда Стаум просто поправил ножны от секиры, которые так и таскал на своей спине по старой привычке. Лишних слов говорить не пришлось, ухмылки воина было достаточно, чтобы лгун скрылся среди полок, а позже вернулся с тремя мешками пуха вместо двух.