- Это всё, что есть, забирай, - с отчаяньем в голосе сказал Порхо.
- Какой же ты мелочный, когда у тебя просят. Тебе напомнить, откуда взялся этот пух, эта еда, семирда, васхра? Даже не пойму, зачем я тебя до сих пор терплю?
Стаум знал все выходки Порхо, видел его насквозь, поэтому подобные стычки с этой пройдохой давно уже стали для него своеобразной игрой, тренировкой цепкости взгляда, смекалки, слуха. Иногда он вспоминал о былых временах, когда приходилось подолгу лечить раны после очередной вылазки в пустыню, но понимал, что это были худшие времена, о которых стоит забыть навсегда.
Порхо спас его, когда замёрзший отряд стоял по другую сторону глыбы, освободив проход. Стаум иногда с удовольствием потирал затылок и вспоминал, как его уронили со скакуна, но спасли от смерти, и Порхо приложил к этому свою руку.
- Ладно, оставайся на своём складе. Пусть твоё чудное выздоровление останется между нами. Это будет нашей маленькой тайной, не всё же мне таскать с собой эту голову.
Стаум снова потянулся к плечу, но только чтобы увидеть, как Порхо подпрыгнет в своём кресле. Удовлетворённый результатом, воин взвалил три мешка на плечи и ушёл.
Стаум знал, что Лия не станет задерживаться в убежище кодбанов из опасений за Кея. Не прошло и двух дней, как он заметил вдалеке какое-то движение. Вскоре к нему прибавились и звуки, которые он ни с чем бы не спутал. Перекашливание молодых скакунов, возвращающихся домой, становились всё отчётливее и ближе. Вскоре воин уже различал две головы, усердно поднимающих вверх свои клювы и приветствующих облачками пара знакомые ледяные горы, берег и хозяина, от которого посмели сбежать, поддавшись чарам нежных женских рук. Однако Стаум в этот раз встречал не только своих скакунов. К его великому удивлению, вслед за первой повозкой с небольшим отставанием прибыла и вторая, запряжённая четырьмя грумами, а когда из неё выбежала любопытная Нут, то его радости не было конца. Знакомый голос Соли, упрекающий девочку за столь неосмотрительное поведение, казался ему песней, разливающейся по зелёным просторам. Косс спустился на лёд последним, чтобы потом с трудом выбраться из тяжёлых объятий друга.
- Слишком ценный груз, чтобы отправлять его в дальний путь без провожатых, - заявила Соли, так и не уточнив, кого же она имела ввиду. Но можно было догадаться, что за Кея и Лию она почти не беспокоилась, когда с ними рядом был Эливен.
Стаум с большой гордостью показывал гостям всё то, чего удалось достичь в хозяйстве. Стараясь не подавать виду, что во всём тут есть его заслуга, лицо, запечатлевшее умиление, выдавало его без остатка. Когда показалась комната Лии, гостям пришлось разделиться. Долгая дорога утомила маленького Кея, которого Эливен не спускал с рук. Будто спрашивая разрешения, он взглянул на Лию, не смея сделать первый шаг. Но когда она взяла его руку в свою, то последние сомнения развеялись.
Глава 47
Многое изменилось с тех пор, даже подземелья, казалось, стали светлее и шире. Кей повзрослел и окреп, а ещё через какое-то время Нут родила ему двоих детей. Шум и беготня в коридорах не умолкала до самой ночи. Скоро обитателей подземелий стало больше, но места хватало всем. Эливен продолжал дело, когда-то заброшенное Порхо, изучая тоннели и находя всё новые выходы к озеру и нанося их на схему. Кей тоже принимал участие в поисках, а когда Эливен понял, что участие сына уже превосходит любые ожидания, полностью доверил ему это дело.
Передвижения по льду давно стали регулярными, но, как ни странно, в убежище кодбанов предпочитали грумов, а в убежище плантаторов – скакунов. Однако это никогда не становилось поводом для споров и разногласий. Эливен и Лия остались в родном убежище навсегда, но каждый из них где-то в глубине себя догадывался об истинных причинах этого. Лия иногда уходила в неизвестном направлении, она могла исчезнуть на целый день. Эливен догадывался, что она ходит к потайной комнате Иногура и сидит там перед заваленной камнями щелью, вытирая слёзы.
Эливен же не представлял своего существования без Лии, поэтому остался рядом с ней. Стаум вернулся к кодбанам, когда умер Порхо. Всё, что его держало в этом убежище, так это возможность шутить над хитрым занудой. Когда он однажды обнаружил его в кресле на складе, подавившимся лепёшкой, то последняя шутка так и не сорвалась с губ воина. Он сам отнёс тело Порхо к озеру и закопал на берегу, после чего сел в повозку и уехал навсегда.