- Что скажете, леди Лаари? – спросил Лавр, силясь перекричать шум толпы.
- Вижу, что он шут… А вы говорили, что разбойник, - ответила девушка.
Следующим выступал Эннати. Он попросил принести два ножа. А потом мы все смотрели, как ножи, подобно молниям, блестят в его руках. Он легко перебрасывал их из одной руки в другую. Послушные его воле, они вздымались ввысь и порхали, словно бабочки, а потом покорно приземлялись в его протянутые руки. Его владение оружием и в самом деле напоминало волшебство.
И вдруг… брошенный ловкой рукой, один из ножей взмыл вверх и полетел прямо к Лаари, быстрее, чем она успела опомниться. Срезав прядь ее волос и оставив легкий след на щеке девушки, нож, зазвенев, упал к ногам красавицы.
Стражники тут же подскочили к Эннати и выхватили второй нож из его рук, а затем скрутили ему руки за спиной.
- Леди Лаари, - начал Лавр. – Прошу нас простить… Испытание завершено. Раб будет немедленно казнен.
- Нет! – возразила девушка, поднявшись с трона. – Я ценю храбрость. Оставьте его, прошу вас.
- Но, леди Лаари… - начал было Лавр, но, сраженный ее повелительным взглядом, махнул рукой стражникам.
Они тут же отошли от Эннати. А тот взирал на леди Лаари с презрительной полуулыбкой. Девушка, казалось, не замечала этого, а потом и вовсе скрыла от него лицо веером, сосредоточив свой взгляд на других участниках.
В моей голове было пусто. Я боялся, что сейчас назовут мое имя. И что мне сделать? Прочитать скороговорку? Или стихи Пушкина? Все это казалось глупым и бесполезным.
- Глаузи! – провозгласил Лавр.
- Дайте мне курицу! – сказал уродец так повелительно, словно это стражники были его рабами. – Живую!
Его повеление тотчас же было исполнено. Глаузи легко скрутил курице шею и принялся пожирать ее, еще живую, прямо с перьями, клювом и глазами, чмокая и урча. Он выдирал из нее перья там, где не мог их пожирать, а потом засунул голову курицы в рот и захрустел ею. В этот момент я увидел, что лапы курицы еще дергаются.
- Уведите его! Меня тошнит! – приказала леди Лаари, и Лавр поспешно оттолкнул трехногого за наши спины.
Следующим был старик Оом, который ничем особенным не отличился. Он скинул с себя всю одежду и, оставшись совершенно голым, начал плясать и петь что-то неразборчивое. Под конец танца он несколько раз подскочил с криком: «Уух» и хлопнул одной ногой о другую.
- Я хотела никогда бы не видеть этого, - сказала леди Лаари.
Следующим был Вэас, который поднял одной рукой огромный камень, а потом поднапрягся и оторвал лошадь на полсантиметра от земли. На его руках и висках проступили багровые жилы. Но, взяв напоследок ещё один камень, Вэас внезапно закашлялся и, согнувшись пополам, выронил ношу.
- Уберите его скорее, я боюсь заразиться! - леди Лаари поспешно закрылась веером.
Предпоследним был Петя. Он прочитал стихотворение Пушкина "Я помню чудное мгновенье". Голос его слегка срывался, но читал стихи Петя чётко и громко.
- Стихи начинающих поэтов весьма милы, но слегка наивны, - сказала леди Лаари, прикрывая улыбку веером.
Я тихо возмутился. Она, значит, приняла стихи Пушкина за стихи Пети! Ну да, ведь в этом мире Пушкина никто не знает.
Я, конечно, был благодарен Надежде Александровне за то, что она каждый год заставляла нас учить стихи, но что теперь делать мне? Два поэта-чужеземца это уж слишком!
И тут наступил мой черёд. Я смотрел в холодные синие глаза леди Лаари, и мне казалось, что они становятся все больше и больше, поглощая весь мир, всю вселенную. А потом ее синие глаза вдруг перевернулись кверху дном, и в моих - серых - все потемнело.
Я пришёл в себя от потока холодной воды. Сел. Посмотрел по сторонам.
Один из стражников стоял рядом со мной с пустым ведром в руках. Несмотря на то, что теперь вся моя одежда и сам я весь были мокрыми, в горле першило.
- Я проиграл, да? - спросил я сухим голосом.
- Это решать леди Лаари, - сказал Лавр.
- Ну, не могу же я послать на смерть раба, который потерял сознание от моей красоты, - усмехнулась девушка. - Или тебя просто так плохо кормят, раб?
Я промолчал, не в силах отвести от нее глаз.
- Проигравшим я объявляю того урода, который убил курицу! - объявила леди Лаари. - Ненавижу, когда мучат невинных существ! Сверните ему шею!
Пожелание леди Лаари было тотчас же исполнено, и бездыханное тело трехногого Глаузи упало на арену.
- А что касается победителя... то им станет предпоследний раб... как там его... Пиэтя... ведь это был стих в мою честь, да, раб?
- Да, леди, - кивнул Петя.
Признаюсь, я немного завидовал ему. Хотя, если бы первым выступал я, и прочел бы это самое стихотворение, что бы тогда делал он?