Я перевел дух. Что ж, кажется, мы спасены, пусть и ценой жизни идиота. Да, неприятные мысли, но в такой момент, наверное, каждый думает о спасении собственной жизни, своих родных и друзей.
Предпоследним на полосу препятствий вышел Эннати. Он зашагал по доске, перекинутой через пруд так, словно шел по широкой дороге, легко переступил скользкий участок. У подножия веревочной лестницы он скинул обувь и в считанные секунды забрался наверх. А затем прошел по железной платформе так легко и быстро, словно она не была раскаленной, как противень в духовке! Затем Эннати сорвал черный флаг и легко скатился вниз по желобу.
Толпа ликовала. А Лавр поздравил его с лучшим результатом.
Оставался только Слурк. Он быстро перебрался через пруд и остановился возле веревочной лестницы. Казалось, здесь он должен был бы отступить, но не тут-то было. Слурк полез вверх, стараясь держаться только ногами, но совсем обойтись без поддержки культей не мог. И конечно, один из его крюков перерезал веревку. Слурк завис, еще какое-то время стараясь удержаться одними только ногами за лестницу, но в конце концов сдался и рухнул вниз.
Все же, Лавр признал его результат не самым плохим.
- Что ты выбираешь, раб? – спросил Лавр, обращаясь к Эннати, - обед из самых лучших блюд, которые ты только в состоянии представить? Мешок денег? Ночь с обольстительной красавицей?
- Обед, если у вас только найдется мясо птицы круахи, и свежие листья беньи, тамари и левкуса.
- Хм! У тебя странный вкус, раб! – сказал Лавр. – Впрочем, понимаю твой выбор. Зачем деньги тому, кто может завтра умереть? Но на твоем месте я бы выбрал красавицу – ведь покормят тебя и так!
И стражник расхохотался, но Эннати ничего не ответил на это. Он даже не смотрел на Лавра.
- А этого идиота утопите в пруду с пиявками! – приказал Лавр. – Рабы, хотите посмотреть? У вас лучшие места!
Он вновь расхохотался. Но смотреть на жуткую казнь не захотел никто, даже Слурк.
В этот раз нам досталась клетка в самом углу, рядом опять оказался Эннати, а рядом с ним – Вэас.
Петя был весь в синяках, он прихрамывал, и вообще выглядел уставшим и больным.
- Тебе нужно набраться сил, - сказал я. – Давай я научу тебя тому методу дыхания, который я узнал от Эннати?
- Отстань, - махнул рукой Петя. – Это все самовнушение, и все! Знаешь, что на самом деле придало мне сил?
- Нет, - я покачал головой.
- Мысль о леди Лаари! Я думал о том, что она смотрит на меня! И поэтому не позволил себе ни изваляться в грязи, ни встать на колени. Поэтому я и не стал снимать кроссовки!
Я вздохнул. А мои подсказки, значит, не в счет.
- А знаешь, почему я выбрал белый флаг? – продолжал Петя.
- Символ мира и свободы? – предположил я.
Петя покачал головой:
- Белые… такие же белые, как, наверное, трусики леди Лаари!
Я чуть не поперхнулся:
- Да с чего ты взял, что у нее белые трусы?!
- А какое еще может быть белье у настоящей леди?
На это возразить мне было нечего.
- Я думал, у тебя высокие чувства, - заметил я.
- У меня разные чувства, - без тени смущения признался Петя. – Если стану победителем, предложу ей выйти за меня замуж!
Я вздохнул, не зная, что ответить.
К счастью, отвечать мне не пришлось – как раз в этот момент нам принесли обед. Мне досталась вкусная куриная ножка, рис и горошек.
Мясо на тарелке Эннати тоже напоминало птицу.
- Что это? – спросил я.
- Лесная птица, круахи, - Эннати посмотрел на меня с тенью удивления.
Ну да, кто же может не знать круахи. Впрочем, может это куропатка, или лесной голубь, или тетерев, или глухарь. Хотя для тетерева маловата вроде, для голубя великовата… Хотя черт их знает, голубей.
- А как ты сумел так легко пройти по раскаленному железу? – спросил я.
- Просто прошел по следам грязи, которые оставили вы с Лойвом, - пояснил Эннати и даже слегка улыбнулся.
Я уже проглотил и курицу, и горошек, и рис, а Эннати не спешил есть.
- Можешь дать мне свою тарелку, - попросил Эннати.
- Да, конечно.
Я подумал, что ему не хватает одной тарелки для того, чтобы смешать травы в нужных пропорциях.
Но он отделил часть птицы, прикрыл сверху листом какой-то травы и протянул мне.
- Попробуй, - сказал он.
- Нет, ведь это твое, - я попробовал отказаться, но, встретившись с его холодным взглядом, сопротивляться перестал.
Вкус самой птицы был просто бесподобным! А трава придавала ей какой-то пряности и чудного лесного вкуса. Я и сам не заметил, как проглотил весь кусочек.
- Попробуй, Пиэтя, - сказал Эннати, но Петя только что-то пробурчал из своего угла.
- Дай мне тарелку, - велел мне Эннати, и я послушался.