Нас не пришлось долго уговаривать. Мы практически скатились со своих столбов, вскочили на ноги и бросились вслед за нашим спасителем к выходу с арены. Лойв и Слурк хотели было последовать за нами, но что-то в глазах Эннати остановило их. Похоже, они боялись его не меньше, чем волка.
Мы добежали почти до самого конца арены, когда я обернулся. Волк уже приходил в себя. Он задергал задними лапами, зарычал, открыл пасть, полную слюны. Я увидел, что Лойв решил рискнуть. Он тоже покинул свой столб и бежал к выходу.
А потом мы забежали за ширму, и мне оставалось только гадать, успел ли Лойв добежать до выхода.
Он появился через несколько минут, трясясь от ужаса.
- Почти… почти… - прошептал он и, обессиленный рухнул на пол.
Эннати отвели к лекарям, а нам разрешили занять ближние места среди зрителей. Нам было хорошо видно, как Слурк, охваченный ужасом, смотрит на страшного зверя.
Волк так и не смог снять петлю с шеи, но похоже, она не сильно ему мешала. Впрочем, из-за своих увечий Слурк не смог бы схватить конец пояса даже если бы захотел.
Волк ждал, а Слурк сидел на корточках, глядя на волка. Так продолжалось несколько часов. Но, наверное, в конце концов Слурк понял, что теряет силы быстрее зверя, и, если будет ждать слишком долго, то свалится от жары и усталости прямо в пасть голодного волка.
Я видел, как бледен Слурк, как пот стекает по его лицу, но вот в разбойнике появилась какая-то отчаянная решимость, и он соскочил вниз.
Волк тут же кинулся на него, но Слурк попытался вонзить одно из своих орудий хищнику в горло, промахнулся и ударил зверя в бок. Железный крюк застрял в боку зверя, тот истекал кровью, но не обращал внимания на боль, одержимый голодом и жаждой убийства. Желтые клыки сомкнулись на горле Слурка, и через секунду все было кончено.
Стражники не стали забирать волка с арены сразу, ожидая, пока он поест. А я отвернулся от этого зрелища, меня мутило. Ведь на месте Слурка мог быть я.
Когда мы вернулись в клетки, Эннати был уже там. Он сидел бледный, его левая рука была перевязана бинтами и едко пахла травами. Но увидев нас, он встрепенулся. Эннати оказался в клетке между нами и Лойвом, и я надеялся с ним поговорить, но он не ответил, когда я его позвал, и так и сидел, привалившись к стене.
Ранним утром меня разбудил какой-то шорох. Проснувшись, я увидел, что спит только Петя, а Эннати и Лойв общаются между собой.
- Если ты победишь, то, конечно, отправишься на Восток, - говорил Эннати.
- Тебе какое дело!
- Там есть лекари, которые могут восстанавливать искалеченные части тела. Ты, конечно, знаешь об этом. Но помогают они не каждому.
Лойв не ответил и хмыкнул.
- Сегодня во сне мне было видение. Я на пороге смерти, и больше некому защитить чужеземцев.
- На кой они вообще тебе сдались? – отреагировал Лойв.
- Они нужны были не мне… а высшей Цели. Но сегодня… мне предстоит умереть. Я потерял слишком много крови.
Возможно, это было правдой, и мое сердце похолодело. Эннати был бледен и стоял, опираясь на железные прутья клетки, практически привалившись к ним.
- Ты победишь, - сказал Эннати. – А потом отправишься на Восток. Не один, конечно. Ты… ты, наверное, думал присоединиться к работорговцам.
Лойв смотрел на Эннати недоверчиво, и ничего не отвечал.
- Я хочу предложить тебе сделку, которую только и может предложить умирающий победителю. Мне удалось сохранить золотые часы моего отца. На них наложена магия, и они кажутся дешевой побрякушкой тому, кто захочет их отнять. Но стоит легко потереть – и проступает золото. Я хочу, чтобы ты вернул их ему. А награды хватит, чтобы оплатить услуги лекаря.
И Эннати протянул руку к Лойву. Даже в темноте мне удалось разглядеть, как на ладони Эннати блеснуло что-то золотое.
- Принять что-либо из твоих рук! Из рук хладнокровного убийцы! Да за кого ты меня принимаешь!
Лойв смотрел на часы с интересом, но отверг предложение Эннати, и тот спрятал часы на своей груди.
В нашем мире часы тоже могли быть большой ценностью, символом статуса. А для этого мира их стоимость должна была быть запредельно высокой. Они были настоящим сокровищем.
Я хотел позвать Эннати, но не решался. Вправду ли он умирает, или хотел подготовить для Лойва очередную ловушку?
Утром, после того, как нас разбудили и выдали завтрак, я решил поговорить с ним. Я видел, что Эннати почти не притрагивается к еде.
- Как ты? – спросил я. – Ты выглядишь плохо.
- Все хорошо, - ответил тот. – Сегодня ночью во сне мне было видение, и теперь я знаю, в чем моя Судьба.
- И в чем же? – спросил я.
- Сегодня на арене это узнаешь и ты, - сказал он и отвернулся, пресекая дальнейшие расспросы.
Странное поведение Эннати не давало мне покоя. Он умирает? Он понял, что вчера я сомневался в нем? Или следует какой-то безумной идее?