Меня чествовали как победителя, вручили какой-то приз и свернутый листок бумаги, подписанный лично королем, который подтверждал, что я свободный гражданин. Но что толку? Как я мог жить теперь в этом городе, где каждый презирал и ненавидел меня, купившего свободу ценой жизни друга? Да я и сам презирал себя и ненавидел. Мне хотелось только одного – чтобы все крики и шум скорее смолкли, а тысячи глаз перестали смотреть на меня. Мне хотелось только забраться в какой-нибудь темный угол и забыться глубоким сном.
Глава 3. Дева в беде
Так началась моя жизнь в Ллалавэне в статусе свободного гражданина. Очень скоро я узнал, что свобода здесь бывает разной. Гражданам низких статусов не дозволялось бывать на определенных улицах, заходить в некоторые таверны и магазины. Для них были даже отведены определенные часы для прогулок в парках, а в некоторые парки их и вовсе не пускали. Стражником мог стать, например, только гражданин среднего статуса, и даже освоить дело пекаря мог далеко не каждый. Смена статуса, особенно его повышение, могло произойти лишь при экстраординарном событии, например, героическом поступке или удачном браке. Зато за долги или антиобщественный образ жизни человека могли и вовсе сделать рабом. Мой статус был не самым низким, но да, до граждан среднего ранга мне было еще очень далеко. Зато на деньги учредители праздника не поскупились – выдали целый мешок с золотом. Но он быстро таял, из-за таких ситуаций, как сегодняшняя.
Я зашел на рынок купить яблок, но не увидел на них ценника.
- Сколько стоят… десять яблок? – спросил я у торговца.
- Пятьдесят медных! – сказал он, кинув на меня быстрый взгляд.
Я заплатил и уже было собирался уходить, как к прилавку подошла какая-то женщина и тоже поинтересовалась ценой яблок.
- По яблоку за медяк! – сказал торговец.
- Эй, почему я заплатил в десять раз дороже? – вмешался я.
- Да потому что у тебя-то теперь денежки куры не клюют! Ты, трус-герой! – оскалился торговец. – Найди того, кто тебе продаст дешевле!
И так было везде. Узнавая меня, люди запрашивали огромную цену. А, например, своим знакомым и просто «хорошим людям» продавали любой товар с огромной скидкой. Чтобы продать хоть что-нибудь, нужно было получить специальную грамоту торговца у короля, иначе торговля считалась преступлением. Чтобы продать любую вещь, ставшую ненужной, надо было сначала договориться с торговцем. Исключения действовали лишь для тех, кто находился в городе проездом. Поэтому торговцы выставляли цены, какие им нравились, меняли их почти ежеминутно, обирали бедняков и потворствовали власти. Бедные нищали, а богатые процветали.
Мне выделили небольшой домик в одном из бедных, но довольно чистых районов города. Я думал некоторое время пожить спокойно и осмотреться, узнать, что случилось с моими одноклассниками, но спустя несколько дней после того, как я обосновался, меня обокрали. Конечно, мне хватило ума прятать деньги в разных местах, но значительной суммы я лишился. Я был чужим в этом городе, и никто не хотел иметь со мной дела. Я даже не знал, имею ли я право на медицинскую помощь в случае болезни. Что касается леди Лаари, она забыла обо мне, как только я, опозоренный, покинул пределы арены. Другого я и не ожидал.
Поэтому очень скоро мне пришлось задуматься о поиске работы. Меня никуда не хотели брать, да и я чувствовал, что прижиться среди горожан будет сложно. Наконец мне повезло – меня наняли на одну небольшую ферму как помощника по хозяйству. Платили очень мало, зато кормили, хоть и плохо, но бесплатно. Ночлегом тоже были рады обеспечить – ведь это означало, что я примусь за работу сразу после пробуждения. Так что я почти сразу перебрался жить на ферму, где было много укромных уголков, где я мог побыть один, не чувствую себя запертым в душных каменных стенах. Работы, правда, тоже было много. Но зато она помогала мне отвлекаться от чувства вины и мыслей о Пете, который снился мне в кошмарах почти каждую ночь.
Кроме меня, на ферме был еще старый седой раб, Кантип. Он был дружелюбен и угодлив, но всеми силами старался увильнуть от тяжелой работы, льстил не только хозяевам, но и мне. На ночь его запирали в большой клетке, а днем мне приходилось следить за ним, чтобы он не отлынивал от работы и не воровал еду, так что толку от него было мало.
Сами хозяева были странными людьми, скупыми и прижимистыми, но не бережливыми. Они могли купить несколько мешков муки по низкой цене, а потом оставить эту муку в амбаре с прохудившейся крышей и напрочь забыть о ней. Но мука и все остальные испорченные продукты не выкидывалась, из них делались странно пахнущие, сероватого цвета блюда, которые скармливали не только нам, но елись и самими хозяевами. Хозяйка, одетая в цветастые платья, либо в халаты, которые здесь принято было носить, была толстой и неповоротливой. Зато любила покричать, а ее толстые глазки целыми днями выискивали какую-нибудь оплошность. К счастью, дома она проводила не так много времени – ее любимым развлечением было таскаться по рынку, узнавая цены и покупая все самое дешевое. Своим видом и манерами она напоминала мне кустодиевских купчих. Хозяин был тоже толст и тоже любил халаты. Но он, в отличие от хозяйки, редко выбирался из дома, разве что за каким-то дешевым пойлом, которым от него часто несло. Он тоже любил покричать, но его требования частенько можно было пропускать мимо ушей, - все равно он не всегда вспоминал о них, и верил любым отмазкам, особенно если был навеселе.