Я вздохнул, чувствуя, как злость сменяется усталостью. Свете уже ничем не поможешь… Хотя… неужели это снова трусость говорит во мне? Лучше бы Клавс меня убил.
- Что ты молчишь? – напомнила о себе Плуна. – Ты будешь держать язык за зубами или нет?
Я по-прежнему не отвечал, только закрыл глаза и откинулся на подушки. В голове пульсировала боль, и все, что я хотел, - перестать слышать голос этой женщины. Нет, правда, лучше бы они меня убили и похоронили вместе со Светой. Почему, почему они этого не сделали? Да еще разорились на мое лечение. Странно…
- Оставь его, Плуна, - сказал Клавс, беря ее за руку. – Он ничего не скажет, знаю.
- Но… но… - женщина пыталась возражать, но на этот раз победил Клавс.
Он просто вытащил ее из комнаты.
Вновь воцарилась тишина.
Но ненадолго. В мою комнатку, а вернее, палату, вновь вернулась девушка в голубом платье. У нее были каштановые волосы и красивые темные глаза. Кроме нежно-голубого платья, она носила такого же цвета тканевые туфли.
«Удивительно, что в этом городе есть больница или какое-то ее подобие», - подумал.
- Я думал… у вас здесь только лекари есть, а у вас… вот, - сказал я.
Слова пока что отказывались складываться в связные предложения.
Девушка улыбнулась:
- Так у нас здесь тоже лекари работают. А лечебницу для горожан построил королевский алхимик, великий человек. Здесь работают лекари, помощники алхимика и мы, санитарки.
- А как вас зовут? – спросил я. – Я вот Стас.
- А я Нарина, - ответила девушка. – Как вы себя чувствуете?
- Эм… вроде ничего, - я на всякий случай пошевелил руками и ногами. – Вот только голова болит и кружится.
- Ничего страшного, выпьете настой и все пройдет, - заверила Нарина. – А через два часа вас в общую палату переведем. Если будет получше, то уже скоро сможете вернуться домой.
Домой…
Я со вздохом откинулся на подушки. Куда домой? Что мне там делать?
- Что с вами? – спросила Нарина.
- Да так… Просто возвращаться некуда, - признался я.
Она удивилась:
- А как же те милые люди? Они вам не родственники?
- Нет, я у них работал, раньше.
- Не беспокойтесь об этом сейчас, все равно. Лучше отдохните, полежите.
Отдых… Я лежал и мучался чувством вины, вспоминал остекленевшие глаза Светы, вспоминал Петю и школьные дни, которые казались мне теперь чудесными и недостижимо далекими.
Я надеялся, что меня как можно скорее переведут в общую палату. Там хотя бы будут люди, и быть может, их разговоры помогут мне отвлечься от тяжелых мыслей. Как и обещала Нарина, ждать мне долго не пришлось.
В общей палате, кроме меня, было еще четыре человека, все мужчины. У каждого возле кровати стояла небольшая тумбочка, а у окна – стол со столом. В остальном эта комната ничем от предыдущей не отличалась, разве что была побольше.
Мне досталось место у двери.
Я оглядел остальных пациентов. Старик со сморщенным лицом и длинным носом, мускулистый мужчина с перевязанной рукой, щуплый веснушчатый парнишка без видимых повреждений и еще один бледный, желтоватого вида мужчина.
- Ну, а с вами-то что? – вместо приветствия спросил старик.
Но мне понравилось, что меня называют на «вы».
- Ну так… драка, - признался я.
- Дело молодое, - откликнулся старик.
- Я вот тоже, - у мужчины с перевязанной рукой был густой, гудящий голос. – В таверне…
- А какой у вас статус? – спросил старик.
Меня порадовало то, что во мне они не узнали былого героя. Да, на себя прежнего я был совсем не похож, и теперь был знаком только торговцам, которым, видимо, примелькался.
- Низкий вторая ступень, - сказал я.
Старик поджал губы:
- У меня средний третья. Если б не сынова жена, лежал бы в палате получше, но куда там. Помирай, старик, где придется.
- У меня средний первая, пониже, - сказал перевязанный мужчина. – У Тото, парня с веснушками, нижний третья. За него мать последнее отдала, животом мучался. У Рауга, того, кто с краю, средний вторая. За тебя кто заплатил?
Ну вот, теперь они начали выяснять мой статус и финансовые вопросы.
- Хозяева бывшие, у которых я работал, - буркнул я.
- Безобразие! – воскликнул со своего места желтоватый мужчина. – Нищие уже и здесь! Куда лекари смотрят!
- Так купи себе палату отдельную, - посоветовал перевязанный, и желтоватый тут же заткнулся.
- Хорошие люди твои хозяева, - сказал старик. – А у меня… сына жена, тоже родня… а что, говорит, лежите тут дедушка, и тут хорошо, тоже люди!
Я понял, что разговоры выматывают меня даже больше, чем лежание в отдельной палате.