И Клук тут же принялся обтирать палец о мокрую штанину.
Но чем дальше, тем больше проплывавшие мимо пятна стали напоминать лица. И это были не просто лица, - это были лица, искаженные ужасом, болью и гневом.
- Пошли, скажем остальным! – решил Клук.
- Да это же просто пятна! – возразил я.
- Это проклятие! Вот оно! – прошептал Клук.
Голос его дрожал.
Когда какое-то особенное темное пятно приблизилось к лошадям, одна из них встала на дыбы и громко заржала, а потом ударила по воде передним копытом. Пятно дрогнуло, но не расплылось, словно было нарисовано на воде.
- Видишь… - с ужасом прошептал Клук.
Пятно проплыло мимо лошадей, но когда к ним приблизилось следующее, животные словно взбесились. Они рвались и ржали, натягивая поводья, били копытами по воде, а потом наконец почти одновременно рванулись так сильно, что порвали привязь, и бросились прочь.
- Эй, вернитесь! Вернитесь! – закричал Клук, но, конечно, они его не послушались.
Я снова посмотрел в воду и отшатнулся. У пятна были глаза. Едва заметные, темные, но блестящие, словно глаза жука. Да и само пятно все больше принимало очертания лица.
- Что у вас здесь? – за нашими спинами появился Грэм, а за ним – и остальные ребята.
- Что с лошадьми? – добавил Леня.
- Лица… лица на воде… - с ужасом прошептал Клук, указывая на воду.
Мы все собрались на ступеньках, еще не скрытых водой, и смотрели на проплывающие мимо пятна.
- Вот что, - сказал Грэм. – Нам лучше собраться в доме и не выходить оттуда, пока все это не кончится.
- Нужно пробиться к логову! – возразил Клук.
- Иди, если хочешь! Это «грязная» вода, проклятая! Я в нее и шагу не сделаю! – сказал Грэм.
Остальные поддержали нашего главаря, хотя, быть может, это решение и было недальновидным.
Поэтому мы вернулись наверх и разбрелись кто куда, насколько это было возможно в полуразрушенном здании. Все натыкались друг на друга, кричали и злились из-за неопределенности и голода. Поэтому я, один из всех, предпочел вернуться к воде и смотреть на лица.
Но никаких лиц уже не было. Сначала вода показалась мне чистой, но потом я заметил, что она приобрела еле заметный розоватый оттенок. А затем… затем в воде показался труп. Труп мужчины в латах, пронзенный стрелами! Он выглядел так, словно умер пару часов назад! И он плыл по воде, хотя вода была стоячей!
Я с криком бросился наверх. Услышав о трупе, ребята помрачнели.
- Кто бы его не убил, он может и до нас добраться, - сказал Грэм, вытаскивая нож.
Остальные, кроме Нади, тоже поспешили вооружиться. Клуку досталась большая железная балка, Леньке – перекладина с гвоздями, а мне – просто длинная удобная палка.
- Стоит выставить часовых, но сначала нужно все как следует проверить, - решил Грэм.
Поэтому вниз мы спустились все вместе.
- Нормальная вода, - сказал Грэм. – И трупа никакого здесь нет. Может, тебе померещилось от страха?
- Он был здесь! Но уплыл… - возразил я.
- Уплыл! – передразнил меня Грэм. – Да как он мог уплыть! Вода почти не двигается!
- Здесь что-то странное творится, - сказал я. – Вы сами все видели… эти лица…
- Просто пятна! – сорвался на крик Грэм.
- Не кричи на него! – попыталась заступиться за меня Надя.
Назревала ссора. Но тут Клук, показывая далеко вперед, закричал:
- Там! Там!
На воде показалось что-то темное, похожее на большую рыбину. Но, конечно, все мы уже догадывались, что это на самом деле.
И через несколько минут к нам приблизился труп воина с дырой в груди.
- Да как они здесь плавают! Так не должно быть! – закричал Грэм и, выхватив палку, ткнул ею мертвого человека.
И чуть не упал. Палка легко прошла через погибшего воина, как сквозь воду.
Секунду Грэм постоял с открытым ртом, а потом вернул мне палку.
- Это всего лишь призраки, - пожал плечами он. – Проклятие.
- И что? Мы теперь будем трупы наблюдать? – спросил Леня.
- Да не наблюдай ты! – огрызнулся Грэм. – Пойдемте наверх. Когда-нибудь все здесь высохнет.
Бродить по воде вместе с трупами желающих не нашлось. Мне тоже не очень хотелось на них смотреть, но в ином случае пришлось бы ходить по двум-трем комнатам, натыкаясь на мрачные лица остальных и выслушивая ругательства.
Поэтому я остался стоять и смотреть. Душа моя замирала от ужаса, но, с другой стороны… после всех этих снов про Петю… и про Свету… и про Ангелину… после всего этого происходящее казалось мне лишь очередным страшным сном.
Один из убитых воинов, доплыв до угла, вылез из реки. Он вынул стрелу из своего предплечья, и я увидел, что рана мгновенно затянулась. Затем он отправился вперед по улице, тяжело ступая и бряцая латами.