- Нет, почему мы?! Я не хочу! – внезапно взвигнул Петя.
- Тихо! – Утхун дернул его за конец цепи, и стал отстегивать от общей колонны. Потом пришел мой черед.
Лавр достал из кармана веревку и пропустил ее через звенья цепи наших наручников, соединил концы веревки и перекинул их через плечо. Похоже, так он и собирался вести нас.
Я стоял, как оглушенный, не совсем еще понимая, что случилось. Рядом в голос рыдал Петя.
Но резкий рывок веревки привел нас в чувство. Ноги будто сами пошли за Лавром. Оглянувшись в последний раз, я увидел, что все остальные с печалью и ужасом смотрят на нас. И в то же время в их глазах читалось облегчение.
Шли мы недолго и остановились у какого-то строения, напоминавшего тот сарай, в котором мы сидели прежде. Несмотря на то, что было уже почти темно, я смог разглядеть вдали нечто, что напомнило мне… Колизей! Нет, неужели мы станем гладиаторами? Тогда мы едва ли доживем до послезавтра…
- Вы друзья, чужеземцы? – спросил Лавр.
- Да, - сказал я.
Петя, кажется, был не в состоянии что-либо говорить.
- Вот и хорошо, - Лавр усмехнулся недоброй усмешкой, - вот и не буду вас разлучать.
Его тон и вид совсем мне не понравились! Зря я сознался, что мы друзья. Но, наверное, он все понял, когда мы пытались оказаться друг к другу поближе. Поэтому и купил именно нас.
- Как зовут? – спросил Лавр, переводя взгляд с меня на Петю.
- Я – Стас, а это Петя, - снова сказал я.
- Тоже хорошо, необычные имена, чужеземные, - довольно кивнул Лавр.
Потом он завел нас в сарай. Здесь стояли клетки, как в тюрьме, соединенные друг с другом, только вот были они не из металла, а из прочного дерева. На столе посередине сарая стояла лампа, но так, чтобы никто не мог до нее дотянуться. В каждой клетке была соломенная подстилка и ведро, впрочем, солома была чистой, и пахло здесь не так противно.
- Ну, вас в одну посадить? – Лавр обвел рукой клетки. – Драться не будете?
- Да, да, лучше в одну, - кивнул я.
Петя по-прежнему ничего не говорил, только из его глаз текли слезы.
Лавр снял с нас наручники и впихнул в пустую клетку, а потом вышел.
- Петь, ну ты чего, Петь? – спросил я и осторожно до него дотронулся.
Но тот, казалось, не замечал меня.
Спустя пять минут вошел Лавр и принес две деревянные тарелки. На тарелках лежали аппетитно поджаренные ножки какого-то животного (возможно, бараньи?), виноград, несколько тонких кусочков хлеба. Следом зашел еще один человек, держа в руках две лохани с водой. Все это поставили перед нами, а затем Лавр закрыл клетку на ключ.
В желудке тут же заурчало. Я схватился за мясо и принялся жадно отрывать от него куски зубами. Так же поступил и Петя, разом забыв о всех своих страданиях. Виноград и хлеб мы тоже съели.
И только после этого начали осматриваться. Почти в каждой клетке кто-то сидел. Но что это были за пленники! Один из них, худой и почти лысый, скорчился в углу, и на его спине, лишь едва прикрытой лохмотьями, виднелись багровые шрамы. Другой, с заплывшим глазом и искалеченной культей вместо руки, хищно присматривался к нам. Третий был высоким и мускулистым, но вот под его правым плечом расцветала неизвестная мне болезнь, напоминавшая плесень. Иногда тот кашлял, но в целом держался молодцом. И это были еще только те, кого мне удалось разглядеть.
Я сглотнул, пытаясь подавить волну ужаса. Неужели эти Соревнования так уродуют людей? Ох, сейчас я бы все отдал за то, чтобы вернуться хотя бы в прошлый сарай, к лохани отвратительной жижи! Я готов был пройти еще тысячи километров по жаркому песку, лишь бы оказаться подальше отсюда!
Я обратился к одноглазому:
- Привет… эээ… вы не расскажете, что здесь вообще происходит?
Тот хрипло расхохотался:
- Не знаешь о Соревнованиях?
Я покачал головой.
Одноглазый явно обрадовался, найдя благодарного слушателя.
- О, это Соревнования на выживание! Двенадцать участников – одиннадцать испытаний! Или меньше, если вдруг во время какого-нибудь испытания умрет двое или трое. Но до этого стараются не доводить. Победитель получает свободу! Если хочет, может остаться в городе и тогда получит жилье и деньги. Ну и статус гражданина, конечно.
- Это… это вас на Соревнованиях так? – я кивнул на его руку и глаз.
- Не, - тот мотнул головой. – Это лошадь. Мюрка просто хозяева забили, ну и так далее.
Он ткнул в сторону Мюрка, человека со шрамами.
- Кто калека и работать не может, отдают на Соревнования. Потом еще парочку здоровых чужеземцев добавляют. Ну и глядят, кто раньше сдохнет. Вот потеха!
И он снова хрипло рассмеялся. Может, он уже слегка не в себе от всего пережитого?
- А… а какие бывают испытания?