И я стал грести по направлению к источнику света. Надя тоже приложила все усилия для того, чтобы мы добрались до середины озера как можно быстрее.
Но, чем сильнее я старался, тем более густой становилась вода. Озеро как будто превращалось в болото. Помимо этого, к веслам стали цепляться водоросли. Сначала я старался не обращать на них внимания, но потом мне пришлось стряхивать их с весла после каждого взмаха. И все же, лодка приближалась к светящемуся объекту неровными, резкими движениями.
Наконец мы оказались на середине озера.
- Что будем делать? – спросила девушка.
- Не знаю, - ответил я, вглядываясь в воду.
Мне казалось, что здесь не так уж глубоко. По крайней мере, сияющая пирамида была видна так четко, словно лежала на моей ладони. И здесь, и только здесь воды озера казались чистыми и прозрачными. Мне казалось, я мог бы нырнуть, подхватить пирамидку и вернуться обратно.
- Я должен вытащить ее из воды, - сказал я.
- С ума сошел! – воскликнула Надя. – Здесь же глубоко!
Я подумал еще раз. Конечно, я не отличался большими способностями к плаванию, но летом, как и все мальчишки, я любил нырять за раками и красивыми камушками. Мне нравилось нырять даже на достаточно большой глубине – почему-то каждый раз мне казалось, что сейчас-то я смогу достать какое-нибудь неведомое сокровище, навроде большой жемчужины или золотой монеты… или просто огромного старого рака. У нас в деревне, где я гостил у бабушки с дедушкой, была легенда о большом старом раке – хранителе озера, и о том, что тот, кто найдет его, сможет обрести счастье и долголетие… но это было там тогда, в деревне… а здесь… я легко мог утонуть.
Но я не видел другого выхода. Я понимал, что эта ночь особенная, что пирамида позвала нас, и что другого шанса достать ее из воды не будет. Мне даже показалось, что за то время, пока я раздумывал, свет пирамиды немного потускнел.
Я встал на край лодки и начал стягивать с себя одежду.
- Не надо, Стас, - прошептала Надя, глядя на меня округлившимися от страха глазами. – Вода… вода, она глубокая и ледяная. Ты умрешь! Нет! Я не могу потерять тебя!
- Не потеряешь, - сказал я как можно увереннее.
Так или иначе, Петя и Наташа и все остальные больше не будут приходить ко мне.
И я прыгнул в воду.
Вода обожгла холодом разгоряченное тело, но я работал руками и ногами, стараясь как можно скорее достичь пирамиды. И – вот она. Я добрался до нее даже быстрее, чем предполагал, и сжал находку в своей ладони.
Теперь – наверх.
Я оттолкнулся ото дна и поплыл вверх, вверх, к обманчивому свету луны.
И в этот момент… мои ноги что-то схватило, обвило. Водоросли! Каким-то шестым чувством я понял, что они не хотят убить меня, они просто хотят, чтобы я выпустил из рук мое сокровище. Но я собирался сохранить его даже ценой своей жизни.
Я бил ногой, стараясь выпутаться, а пальцы свободной руки тщетно скользили по зеленой лиане. Воздуха, воздуха! Я был на пределе своих возможностей, и мне хотелось закричать, закричать от ужаса, но я не мог себе этого позволить. Еще несколько секунд и…
И чьи-то пальцы сомкнулись на моей руке, державшей пирамидку. Надя! Я даже не услышал, как она прыгнула в воду. Но она не сможет меня вытащить! Я… я отдам ей пирамиду.
Но она хотела не этого. Девушка сжала мою руку своей рукой так, чтобы мы вместе держали наше сокровище. И я понял, что она задумала. Сейчас! Сейчас вместе мы или спасемся или умрем!
И я стал думать о том, как сильно я хочу вернуться домой. Домой… к маме и папе… Вместо этого ко мне потянулись чьи-то скользкие, холодные руки, руки мертвеца, и я понял, что теряю сознание, но последним усилием воли вызвал из памяти образ мамы и папы и нашего дома.
Яркий свет ослепил меня. Это смерть?
…Я закричал от ужаса и тут же понял, что мои легкие наполнились свежим воздухом. Этот воздух был не таким чистым и свежим, как в Ллалавэне, но в нем витал знакомый и приятный запах… Машины! Никогда не думал, что запах бензина может быть таким приятным.
Я огляделся и понял, что лежу на школьном дворе. Надя лежала рядом, и я принялся тормошить девушку.
- Эй, эй, очнись!
- А… что? – она медленно открыла глаза и повертела головой.
И тут же на ее губах появилась улыбка.
- Стас! Стас, мы дома! – воскликнула она.
И вдруг… поцеловала меня.
Не буду рассказывать о том, как мы добрались до дома, и как радостно нас встретили родители. Скажу только лишь, что, помимо радостных вестей, нам пришлось принести и плохие новости. Мы рассказали, что ничего не помним, но уверены в том, что все остальные, кроме Лёни, умерли, а куда подевался Лёня – не знаем. Кроме того, оказалось, что в нашем мире прошло всего два с половиной месяца, и поэтому мы, явно повзрослевшие и возмужавшие, вызвали некоторое недоумение у окружающих. А особенное удивление вызывали мои волосы, отросшие за эти якобы два месяца ниже плеч. И загар наш, бронзово-золотистый, казался людям очень странным, поэтому выдвигались предположения, что нас держали в плену где-то в южных странах. Да, быть может, аристократка Лаари и могла сохранять белоснежный цвет кожи под солнцем Ллалавэна, но мы-то с Надей были обычными людьми.