— Подожди. Я не хочу, чтобы ты считал меня таким же негодяем, как других квиринцев!
С чего он вообще взял, что Тенмар кем-то их считает? «Офицер и человек чести» перед Марком Сергием Виррином душу не распахивал!
Почему на небе — ни единой звезды? Если выйдет хоть одна — даже самая тусклая! — Анри сможет вспомнить, что те же созвездия светят сейчас Эвитану.
Отец, возможно, стоит в этот час у окна. Он часто не спит ночами. А мать никогда не задвигает ставни…
Здесь и сейчас звезд нет — одни газовые фонари. А они совсем не разгоняют мглу в душе.
— Если хочешь, чтобы я не считал тебя негодяем, — спасешь сегодня Юлию. И спрячешь так, чтобы не нашла стража. Никогда. И ни в коем случае не выдашь замуж против ее воли. Если ты не негодяй — всегда будешь помнить о происхождении Юлии.
Раз уж о ее любви забыл напрочь.
— А сейчас — идем. Для Юлии время идет куда медленнее, чем для нас.
2
Квирина — страна контрастов и противоречий. Конечно, и в Словеоне, и в Ормхейме культ Творца — лишь «первый среди равных». Там тоже лишь официально подчиняются Патриаршему Престолу. На деле же — верят в прежних богов.
Но ни словеонцы, ни ормхеймцы — не фанатики. А разнузданная Квирина при всех ее пороках умудряется ненавидеть любого, не соблюдающего каноны местной религии. Что официальной, что побочных…
Что, если вдруг в Эвитане замуруют арестантов заживо в гробнице? И приставят всего трех стражей?
Анри предпочитал думать, что родственники или друзья обязательно отобьют. Его самого отец вытащил бы точно — торчи там хоть рота солдат.
Должны же быть и у Юлии родные! Кроме подлеца-дяди.
Друзья-подруги, родственники друзей-подруг…
Нет, в Эвитане понадобилось бы не три стража, а тройное кольцо.
Хоть что-то хорошее есть в Сантэе. Ни один уважающий себя квиринец и близко не подойдет к официально признанному оскорбителю богов. Какое — спасать? Девственная богиня Вирга обижена!
Хоть что-то хорошее — для бывшего офицера, а ныне гладиатора Анри Тенмара. Будь квиринцы подобны эвитанцам — и где искать людей для спасения пленницы? Своих сюда тащить?
Уже притащил — дважды. На восстание, а потом и в Квирину!
Марк Сергий предложил стражу просто застрелить. И Анри, и сам Виррин (по его словам) «неплохо стреляют с обеих рук».
Откуда он узнал о талантах Тенмара — вопрос отдельный. Но вот что они есть у самого Марка — не воевавшего ни дня! — эвитанец сомневался.
И такой план не годится в любом случае. По той же причине, что и мысль Анри — оглушить охрану и связать.
Во-первых — двоим не справиться с тремя без шума. А вопли «На помощь!» оскорбителям Вирги без надобности.
Во-вторых — убьют ли стражу, оглушат ли… Побег виргинки будет обнаружен — едва жертв найдут.
А найдут — не позже грядущего утра. При смене караула.
Можно попробовать еще один план, но… Темный бы побрал Марка Сергия Виррина, не доверяющего слугам! В Тенмаре почти любой солдат гарнизона готов умереть за сюзерена и его семью. И едва ли не каждая горничная
В рабской же Квирине как раз преданности и не достает. Зачем хранить верность тем, кто относится к тебе, как к грязи под ногами?
Ладно, выбора нет. Придется делать вдвоем то, что следует хотя бы вчетвером. Марк Виррин согласится. Никуда не денется.
— Кто идет? — немолодой служака чуть заметно подавил зевок.
Молодых сюда не ставят. Слишком легкая работа.
И ничего удивительного. Где-где, а у храмовой гробницы не нападают даже самые оголтелые представители Призрачного Двора.
Мерзко. Но для дела — хорошо.
— Путники, — Анри откинул плащ. Позволяя страже разглядеть пистолеты в обеих руках.
Еще один блеснул в руке Марка Виррина. В другой — темнеет увесистый мешочек.
А довершают картину маски на лицах.
Будь всё не так серьезно — Тенмар бы расхохотался. На лицах всех трех служителей квиринского закона нарисовалось совершенно невозможное изумление. Одновременно.
И на глазах переходит даже не в тревогу. В обиду.
Как⁈ Почему⁈ Откуда⁈ Отродясь же такого не было!
И именно в их стражу! За какие грехи?
Увы, вам не повезло. Тут целых два безбожника заявилось. А одному из них и вовсе ни в какую языческую Виргу верить не положено. Творец запретил.
— У вас есть выбор, — холодно бросил Анри.
А то их руки уже неуверенно тянутся к оружию. Неуверенно — потому как вытащить не успеют. И сами горе-стражи об этом знают.
Даже если в кого нападавшие и промажут — тому, в кого попадут, от этого не легче. А жить каждый хочет сам за себя.