Вот так новости! Но хорошие, а не плохие.
Долго девушку в закутке не продержать, но если центурион пока прикроет… Уж в казарме-то до Эсты точно не доберутся отравители.
А там — или Шарль вытянет баро с Грани, или бывшей Звезде придется бежать из Сантэи. В Аравинт, к Кармэн.
— Спасибо. Мне придется воспользоваться вашим предложением.
— Так жалко девку. Прирежут ее тут эти, с ножами. И скажут — так и было. Она ведь еще и благородного сословия?
— Да. Я еще раз благодарю вас. Эста, идем собирать твои вещи. Ты переселяешься сегодня.
Глава 3
Эвитан, Лиар.
1
Разведчик — молод, встревожен и растерян. Всё-таки ревинтеровцы в настоящем бою пороха не нюхали. Как и их командир…
— В часе пути отсюда большой отряд людей Всеслава Словеонского! Скачут сюда!
— Большой — это сколько?
Только бы не запаниковать самому! Иначе все подчиненные последуют его примеру.
— Превышают нас численностью раза в полтора. — Разведчик уже пришел в себя. Так что отрапортовал почти бодро.
Час от часу не легче! Северный князь наверняка поставил в «превышающий численностью» отряд проверенных воинов.
Отступать назад, искать другой путь? Не выйдет. С каретой галопом не поскачешь. А дорог здесь не так уж много.
И отряд в полсотни человек — не иголка. В зимнем безлистном лесу не спрячешь.
К тому же все они — из Ритэйны. Включая Эдингема. Объездных путей не знают. Заблудиться — проще простого.
Одна надежда, что всеславовские словеонцы в Лиаре — тоже чужаки. Но им здесь не надежное укрытие искать, а ловить петляющих ревинтеровцев. А тех сейчас ни один голый куст не спрячет. И в любом селении каждый первый крестьянин выдаст. За медный лу.
И еще обрадуется, что хорошо заработал на вражде чужаков! Так удобно подвернулась.
Алан усмехнулся. А ведь ему и в голову не пришло, что солдаты Словеонского маршала могут оказаться в заснеженном Лиаре по каким-то собственным делам. По делам их князя. И даже близко не интересоваться личным отрядом Бертольда Ревинтера.
Только совпадает такое слишком редко, чтобы выпасть на долю Эдингема. Не с его удачей. Везучие люди рождаются в семьях герцогов и графов. И служить начинают не у «дядюшки Гуго».
Чернеют голые деревья, надрывно воет пронизывающий ветер. Вокруг — ледяное безмолвие выбеленной недавней метелью дороги. И два отряда скачут навстречу друг другу. Чтобы столкнуться лоб в лоб!
Два отряда — и оба эвитанские!
А дорога — узкая, не разойтись. Двум хищникам не встретиться мирно. Даже если жить выпало в одном лесу.
Но в открытом бою волк всегда сильнее лиса. И рыжему — конец. Если не придумает, как перехитрить клыкастого.
Жаль только Алан — не Ревинтер. И лисьей хитрости ему не перепало. Как, увы, и волчьих зубов.
Эдингем бросил встревоженный взгляд на карету. За все шесть с половиной дней пути Эйда Таррент ни разу не пожаловалась. И ни о чём не попросила. Да и с матерью, как докладывают, тоже ни словом не перемолвилась.
Хотя, будь у Алана такая мать — он бы и сам язык проглотил.
Младшая пленница — всё так же тиха и покорна судьбе. Это Карлотта уже восстановила против себя весь отряд. Вечным презрением — ледяным, как лиарские ветра на открытых равнинах!
И хорошо. Хоть не подкупятся.
А сероглазая девушка лишь часами смотрит куда-то в неведомые никому, кроме нее, дали. И молчит. Отвечает только на заданные вопросы. Да и то — тихо и односложно.
Единственное, что действительно интересует Эйду, — жива ли ее дочь. Но Алан точно не знает, а Карлотта… Она молчит!
Впрочем, Бертольд Ревинтер развяжет язык любому. И почему-то от этой мысли — передергивает. Хоть Алан давно считает себя циником. Да и кто он — после службы у Гуго Амерзэна?
Увы, о методах нынешнего монсеньора Эдингем тоже осведомлен слишком хорошо. А ведь везет он к нему не только Карлотту, но и Эйду!
Ревинтеру всё равно — подколодная змея или тихая горлица. На слово он никому не поверит.
А даже если и поверит… Тихая, нежная Эйда значит для него не больше ратника на игральной доске.
И всё же в случае с монсеньором надежда еще есть. Пусть и слабая.
Но и она исчезнет — попади Эйда в руки Всеслава Словеонского и Старградского. Его солдаты в Лиаре — не на прогулке. Значит, для Северного Волка жизненно важно, чтобы Карлотта… и Эйда! — не добрались до Ревинтера живыми.
А в методах северный князь церемонится ничуть не больше своего вечного противника. Что бы там ни твердили о его якобы благородстве. О помилованных узниках Ауэнта помнят все. А о сотнях и тысячах убитых — забыли. Как и о способах их казни.