Три часа спустя
Элина открыла глаза. Она всегда спала чутко, и сейчас проснулась от тихого шороха. Ее глаза довольно быстро привыкли к темноте. В ее комнате никого не было, шорох доносился откуда-то с первого этажа. Включив масляную лампу, Элина в одной ночнушке вышла из комнаты и тихо спустилась на первый этаж. Одного взгляда на фигуру у двери было достаточно, чтобы понять, что происходит. Неожиданно ее сердце пронзила острая боль.
— Дункан…ты…уходишь? — спросила девушка.
Одетый в верхнюю одежду человек с огромным чемоданом в руке обернулся. Сквозь открытую входную дверь виднелась повозка с груженным на нее Серым Ящиком и старым сундуком, в котором несомненно хранились пластины. Повозка была уже запряжена.
— Мне бы хотелось обойтись без лишних слов и долгих прощаний, — невозмутимо ответил мужчина. — Я оставил тебе половину пластин. Я возвращаюсь домой в Ирландию. Серый Ящик я забираю с собой. Я создал то, что не удавалось еще никому в этом мире, и имею на него прав больше, чем ты. Уверен, ты не будешь долго скучать. Найдешь себе другого послушного мальчика и будешь и дальше играть в леди. Твоего состояния достаточно, чтобы жить безбедно всю жизнь, а мне золото еще пригодится. В моей деревне люди иной раз умирают от голода, но какое до этого дело вам, английским аристократам, грабившим нас веками? В моих руках теперь то, что положит этому конец. Я стану самым богатым человеком в стране, я озолочу свой народ.
— Почему…почему ты уходишь от меня? — с болью в голове спросила шокированная виконтесса. – Неужели все дело лишь в золоте?
— Разве это недостаточная причина? Дело именно в нем. Я сделал Серый Ящик, и я его забираю. Я не собираюсь делить ни с кем плоды своего труда.
— Ты сделал его не в одиночку. Без бумаг и формул Себастьяна ты бы не смог его создать. Равно как и без моего финансирования твоих опытов. Но давай не будем об этом, Дункан. Прошу тебя, не уходи. Мы придумаем, как распределить золото более справедливо. И дело не только в нем. Ты…ты нужен мне. Ты дорог мне, Дункан, — переступая через себя, вымолвила эти слова Элина, мягко приближаясь к своему дворецкому.
— Я признаю гений Себастьяна и твой вклад в наше дело. Но Себастьян мертв, а ты чёртова виконтесса! У тебя и так денег полно. И зачем я тебе нужен? Ты и сама отлично справляешься со всем хозяйством. В твоем царстве нет ни пылинки, а на кухне божественно как в райском саду. Ты не нуждаешься в слугах, и я играю лишь декоративную роль. Мне надоело быть клоуном, Элина, кланяться и улыбаться тупым, высокомерным мордам твоих гостей. Я не для этого учился в Дареме. И мы оба знаем, что я способен на большее.
— Ты способен на большее, это бесспорно. Поверь, я прекрасно понимаю какое это…расточительство…использовать такой великолепный разум и такой прекрасный человеческий экземпляр для функции дворецкого. Но мне нужен дворецкий. Я могу нанять другого на эту роль. Только прошу тебя, останься, — Элина с несвойственной ей нежностью слегка коснулась рукой плеча мужчины чуть ли не в умоляющем жесте. — Можешь забирать себе все золото, оставляя мне лишь каждую десятую пластину. Можешь заниматься в моем особняке, чем хочешь. Можешь открыть свою фирму, спонсировать своих ирландцев, можешь делать все, что тебе угодно, я об одном лишь прошу – не покидай меня. Разве тебе плохо быть со мной здесь? Разве тебе плохо жить в чистоте? Разве ты охладел к вкусу моих «райских» булочек? Со мной ты всегда будешь в тепле, в чистоте, накормлен и…обласкан, — ладонь девушки с ледяными пальцами нежно коснулась щеки молодого мужчины.
Дункан медленно, но твердо убрал ледяную ладонь со своей щеки, посмотрел в глаза девушки и рассмеялся.
— Обласкан? Это говоришь мне ты? Ты, самое хладнокровное существо из всех, кого я знаю. Ты, для кого объятие – это нечто вопиюще страшное и недопустимое? Ты действительно великолепно готовишь, этого не отнять. Но мне плевать на абсолютную чистоту и порядок. Я предпочту скорее небольшой, но живой беспорядок, что-то недостаточно чистое, но милое и уютное. Твоя же чистота навевает мысли об операционной. И еще, ты даже не замечаешь, каким английским высокомерным снисхождением отдает твое «спонсировать своих ирландцев». Благодарю, но я лучше буду жить с ними, чем с тобой. Я отправляюсь к своим ирландцам, — и Дункан направился к двери.
— Дункан, постой! – в отчаянии выкрикнула Элина. — Я…я люблю тебя!