— Теперь моя элитная коллекция пополнится и этой драгоценностью, — любовно погладила бутылку Госпожа, бережно положила ее на верхнюю полку и обернулась, распустив волосы, готовая накинуться на свою жертву словно тигрица после недельной голодовки.
— Ох, как бы не выпить из тебя больше положенного, но еще на полпинты твоего лакомства я смело могу рассчитывать, — облизнулась Ван Готье, приближаясь к Элине.
— Я готова, Госпожа, — покорно заявила виконтесса и вновь обнажила свою шею, склонив свою голову.
— Когда-то ты была моей горничной. Затем стала виконтессой и доказала свою верность и полезность. И я покажу тебе как умею вознаграждать. Ты встанешь почти в один ряд со мной, всего лишь на ступень ниже, ты узнаешь, что такое вечная молодость, твое тело станет практически неуязвимым, ты обретешь сверхспособность, твои чувства обострятся до предела, ты узнаешь, что такое истинное удовольствие от удовлетворения жажды, и с этим удовольствием не сравнится ни одно человеческое наслаждение. Я открываю тебе параллельную реальность, целый мир за гранью, куда ты вступишь через считанные минуты. Приятного сна и волшебного пробуждения, моя сладкая, — и с этими словами леди Ван Готье накинулась на Элину, пронзила ее шею своими клыками и, крепко обняв виконтессу, принялась медленно высасывать ее кровь, испытывая глубочайшее наслаждение и под конец сделала финальный Укус Вечности. Элина упала на кровать, потеряв сознание.
Четверть часа спустя
Элина открыла глаза. Круговорот различных энергий, цветов, объемных фигур, симфония звуков, смешение запахов – все сливалось воедино, а затем все плавно восстановилось и слилось в стройную гармоничную картину единой реальности. Девушка огляделась. Она лежала на той же кровати в комнате Госпожи, в которой ей сделали Укус Вечности, но сейчас Госпожи не было рядом. Виконтесса медленно привстала. Она знала где Госпожа, она учуяла ее запах и услышала ее вздох. Элина вышла на балкон, в углу которого спокойно сидела ее Госпожа и любовалась на полную луну.
— Приветствую тебя в новом мире, моя сладкая, — произнесла Госпожа. – Что ты чувствуешь?
Что она чувствовала? Сильный порыв ветра раздул ее платье и заставил ее длинные черные волосы развеваться словно знамя. Она видела, как порхают мотыльки у фонаря в саду, видела их окраску, она слышала, как пищит мышь в норке под садовым пнем, она чувствовала запах разлитого кофе на кухне ее Госпожи, но главное, она чувствовала человеческий запах временной кухарки леди Ван Готье, гуляющей в саду, совершенно отличный от запаха ее Госпожи. В любом человеке ощущается что-то теплое и молочное, а в ее Госпоже ощущается что-то холодное и…хвойное? Ей сложно было точно определить на что похож этот запах, но ее первая ассоциация – это хвоя.
— Что мое сознание расширилось, а чувства обострились до предела, — ответила Элина, распахнув руки и с наслаждением вдыхая свежий ночной воздух.
— Твои чувства обострены сейчас раз в десять сильнее, чем были в человеческую пору, но это явление временное. Через сутки они притупятся, но все равно станут раза в три острее, чем были ранее. Можешь выкинуть очки, ты будешь прекрасно видеть и без них. И это не единственные изменения, которые будут происходить в твоем организме. Чувствуй, наслаждайся и привыкай к новому этапу своего бытия, — усмехнулась леди Ван Готье.
Элина сняла свои круглые очки. Такой яркий детализированный мир, даже в ночное время. Женская рука сильно сжала очки и разломала их. Стекло порезало ее кожу, вызвав струйку крови. Госпожа вздрогнула и облизнулась.
— Твоя кровь в процессе изменения, но в ней еще много человеческого. Мне сложно удержаться даже сейчас. Ты этого пока не чувствуешь. Чувство жажды придет позже. Запоминай первые уроки своей новой жизни. Мы не пьем ни свою, ни другую кровь вампиров. Для нас они как легкий яд, мы не умрем, но будем чувствовать себя плохо. Кровь животных может лишь ненадолго утолить Жажду, это крайний вариант, когда твое истощение на критическом уровне. Самое подходящее – это человеческая кровь, и ты вскоре узнаешь почему, узнаешь все многообразие вкусов и поймешь, что такое истинное наслаждение, — произнесла Госпожа.